Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 97 – Нелли

— Тебе плохо? — спросила Лика.

— Нет. Я просто теперь понимаю мебель.

— Глубокий опыт.

— Стул — недооцененное существо.

— Ты сегодня философски растешь.

— Потому что физически больше не могу.

Лика улыбнулась.

Лика помогла ему выйти из машины. Вениамин, конечно, попытался сделать вид, что помощь ему не нужна, но при подъеме со сиденья издал такой тихий скрип души, что спорить стало бессмысленно.

У подъезда он остановился.

— Лика.

— Что?

— Если я сейчас упаду, оставь меня лицом к солнцу.

— Сейчас вечер.

— Тогда к приличной репутации.

— Ее ты оставил на берпи.

Он фыркнул, потом поморщился.

— Не смеши.

— Буду стараться. Но ты сам смешной.

Лика посмотрела на Вениамина, который пытался снять кроссовки, наклонился на три сантиметра и застыл.

— Очевидное, Паша, что твоему папе нужна эвакуация для мышц.

Паша оживился.

— У нас есть тележка из конструктора!

— Нет, — быстро сказал Вениамин.

— Можно сделать платформу на колесах.

— Нет.

— С моторчиком.

— Паша.

— И пульт дистанционного управления!

Лика рассмеялась.

— Мне уже нравится.

— Лика, — предупредил Вениамин. — Не вдохновляй его.

— Поздно, — сказал Паша. — Я уже вижу проект: «Паповоз-3000».

— Меня не будут возить по квартире на роботе.

— А если с подстаканником?

Вениамин задумался на долю секунды.

— Нет.

Лика поставила сумку на тумбу и присела перед ним.

— Ну что, мой большой и сильный мужчина, помочь завязать шнурки или сразу вызывать эвакуатор для твоих мышц?

Вениамин посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах было и возмущение, и смех, и что-то еще — теплое, тихое, почти нежное.

— Я могу сам.

— Отлично. Покажи.

Он наклонился.

Медленно.

Очень медленно.

На половине пути мышцы задней поверхности бедра, видимо, прислали официальный отказ.

Вениамин выпрямился обратно.

— Я оценивал угол.

— Угол прекрасный. Результат нулевой.

Паша шепнул:

— Лика, можно я сниму для семейного архива?

— Нельзя, — сказал Вениамин.

— Для науки?

— Тем более.

Лика развязала ему шнурки, сняла кроссовки и аккуратно поставила их у стены.

— Вот, — сказала она. — Твое достоинство временно сохранено.

— Временно?

— До момента, когда надо будет встать с дивана.

Они прошли в гостиную. Вениамин опустился на диван с драматизмом античного героя. Паша заботливо подложил ему подушку под спину, потом вторую под руку, потом принес плед.

— Ты меня хоронишь? — спросил Вениамин.

— Ухаживаю. Мама говорит, что папы редко болеют тихо.

В комнате на секунду стало тише.

Лика заметила, как Вениамин чуть напрягся. Паша произнес это без грусти, просто как факт, но тень Клариссы мелькнула в воздухе, тонкая и знакомая.

Лика быстро сказала:

— Паша, у тебя есть чай?

— Есть! Зеленый, черный, мятный и какой-то папин, который пахнет как шкаф.

— Это пуэр, — устало сказал Вениамин.

— Он пахнет как шкаф после дождя.

— Сын, ты ранишь культуру чаепития.

— Я принесу мятный. Лика, вы будете?

— Буду, спасибо.

Паша убежал на кухню.

Лика посмотрела на Вениамина.

— Где аптечка?

— В ванной, верхняя полка.

— Мазь есть?

— Какая?

— От мышц.

— Есть какая-то. После веломарафона покупал.

— Прекрасно.

— Лика, не надо.

— Что не надо?

— Я не настолько…

Он попытался сменить положение ноги и замер, закрыв глаза.

— Продолжай, — сказала Лика. — Не настолько что?

— Не настолько гордый.

— Умный ответ.