Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 47 – Нелли

— Лика.

— Да?

— Спасибо.

Она кивнула.

— Не за что.

— Нет, за что. За цепь. За салфетки. За то, что остановились. За то, что не стали делать вид, будто вам всё равно.

Лика застыла.

Вот опять.

Он делал это внезапно. Брал обычную ситуацию — сломанную цепь, ночной парк, ее сарказм — и вдруг вытаскивал из нее что-то слишком прямое. Слишком честное. И у Лики от этого внутри начинался беспорядок, на который не хватало ни папок, ни стикеров.

— Вам кажется, — сказала она.

— Возможно.

— Мне не всё равно только потому, что если бы вы пропали в парке, на меня легла бы часть операционного хаоса.

— Конечно.

— И Паша расстроился бы.

— Да.

— И велосипед занимал бы место в офисе как памятник вашей безответственности.

— Нельзя допустить.

Он улыбался.

Лика поняла, что оправдывается, и это было возмутительно.

— Езжайте уже, Вениамин.

— Слушаюсь.

Он оттолкнулся, проехал пару метров, потом обернулся.

— Кстати.

— Что?

— Ваши руки.

Лика посмотрела на ладони. На одной, возле большого пальца, осталась тонкая черная полоска смазки.

— Черт.

Вениамин торжествующе поднял палец.

— Добро пожаловать в мой хаос.

— Это временное загрязнение.

— Первая стадия отрицания.

— Езжайте!

Он рассмеялся и покатил по улице.

Лика стояла у выхода из парка и смотрела ему вслед. Велосипед двигался ровно. Цепь не слетала. Мужчина на нем выглядел уверенно и немного смешно — с пятнами смазки, взъерошенной челкой и самодовольной посадкой человека, которого только что спасли, но он решил считать это совместной победой.

Через несколько секунд Вениамин скрылся за поворотом.

Лика выдохнула.

Часы на запястье тихо пикнули, предлагая завершить тренировку.

Она посмотрела на экран.

Пробежка: не завершена.

Средний темп: испорчен.

Пульс: подозрительно нестабилен.

Калории: не имеют значения, потому что эмоциональный расход не считается.

— Отлично, — пробормотала Лика. — Просто великолепно.

Она побежала домой.

Теперь уже не так быстро. Ночная прохлада касалась лица, кроссовки мягко отталкивались от асфальта, город дремал. Лика старалась думать о дыхании, технике бега, завтрашних задачах, необходимости купить новые салфетки и, возможно, нормальный велосипедный набор для офиса, потому что если Вениамин продолжит эксплуатировать своего железного жеребца с таким драматизмом, рано или поздно понадобится не мультитул, а бригада спасателей.

Но мысли всё равно возвращались к нему.

К тому, как он сидел под фонарем, перепачканный и смешной.

К тому, как сказал: «Вы настоящая».

К тому, как говорил о Паше.

К тому, как благодарил.

И к этой дурацкой полоске смазки на руке, которую она никак не могла стереть до конца.

Дома Лика первым делом прошла в ванную. Намылила руки. Смазка сопротивлялась. Она намылила второй раз. Потом третий. Черная полоска побледнела, но не исчезла полностью.

— Символично, — мрачно сказала Лика своему отражению.

Отражение выглядело раскрасневшимся после бега, живым, немного взъерошенным и совершенно не похожим на идеальную офисную королеву. На щеке выбилась прядь волос. В глазах горел блеск, который нельзя было списать только на кардио.

Лика нахмурилась.

— Нет.

Отражение не поверило.

— Нет, — повторила она строже. — Это просто адреналин. Ночная тренировка. Механическая помощь. Человеческая ответственность.