Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 105 – Нелли

— Сколько?

— Ориентировочно двадцать минут.

Лика застыла.

Вениамин, имевший опыт переговоров с налоговыми, инвесторами и бывшими подрядчиками, сразу понял: сейчас будет опасно.

— Сколько? — переспросила Лика.

— Ориентировочно двадцать минут, — повторила диспетчер. — Аварийная служба уже вызвана.

— Двадцать минут, — медленно сказала Лика. — Двадцать. Минут.

— Да, ожидайте, пожалуйста.

Связь оборвалась.

Лика опустила руку с кнопки.

Вениамин осторожно кашлянул.

— Ну… могло быть хуже.

Лика повернулась к нему.

— Хуже?

— Мы могли застрять с курьером Аркадием Семёновичем. Он бы уже рассказывал про дачу.

— Вениамин.

— Или с кофейным аппаратом без стаканчиков. Это вообще трагедия.

— Двадцать минут! — Лика вскинула руку с часами. — Я могла бы сжечь двести калорий за это время!

— Мы в лифте.

— Именно! Мы теряем продуктивность!

Вениамин посмотрел на неё так, будто пытался понять, шутит она или сейчас действительно создаст бизнес-план по эффективному использованию аварийной ситуации.

Он должен был уже привыкнуть.

Но Лика каждый раз умудрялась быть ещё более Ликой, чем минуту назад.

Она поставила сумку на пол, сняла пиджак и аккуратно сложила его на поручень.

Вениамин насторожился.

— Что ты делаешь?

— Компенсирую ущерб.

— Какой ущерб?

— Метаболический.

— Лика…

Она поправила часы, выставила таймер и встала ровно посреди кабины.

— Раз мы заперты, значит, используем время рационально.

— Мы можем, например, поговорить.

— Приседания тоже форма диалога с телом.

— Моё тело после вчерашнего с тобой не разговаривает. Оно подало заявление о разводе.

Лика сделала первое приседание.

Идеальное.

Как по учебнику.

Колени, спина, дыхание — всё было настолько безупречно, что даже зеркальная стенка лифта, казалось, прониклась уважением.

— Один, — сказала она.

Вениамин закрыл глаза.

— Только не это.

— Два.

— Лика, у меня совещание через пятнадцать минут.

— Вот и отлично. Выйдешь разогретым.

— Я выйду покойным.

— Три.

— Ты понимаешь, что нормальные люди в застрявшем лифте паникуют?

— Паника неэффективна.

— Нормальные люди звонят родственникам.

— Мама скажет мне, что я слишком много работаю. Это демотивирует.

— Нормальные люди хотя бы садятся на пол и ждут спасения.

— На пол? В общественном лифте? Вениамин, ты сейчас предложил гигиеническое преступление.

Она продолжала приседать.

Вениамин наблюдал за ней с нарастающим ужасом и, что раздражало его гораздо больше, с восхищением.

Лика двигалась легко, упруго, сосредоточенно. Её хвост покачивался в такт движениям, лицо оставалось серьёзным, словно она не была заперта в железной коробке между этажами, а участвовала в финале мирового чемпионата по контролю над хаосом.

— Четырнадцать, — сказала она.

— Я начинаю сочувствовать лифту.

— Почему?

— Он сломался, чтобы отдохнуть. А ты заставляешь его быть свидетелем тренировки.

— Лифт сам виноват. Надо было выполнять функционал.

— Ты когда-нибудь расслабляешься?

Лика остановилась на секунду.

— Конечно.

— Когда?

— По плану.

— У тебя и расслабление по плану?

— Разумеется. Иначе это не расслабление, а распущенность.

Вениамин тихо рассмеялся.

Смех тут же отозвался где-то в мышцах. Он поморщился и схватился за бок.

Лика заметила.

— Болит?

— Нет.

— Врёшь.

— Да.

— Где?

— Везде.

Она подошла ближе, прищурилась.