Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 104 – Нелли

— Держите!

Лика автоматически нажала кнопку открытия дверей.

И пожалела об этом через полсекунды.

В лифт влетел Вениамин Саров.

Точнее, попытался влететь.

Тело его, помня вчерашний кроссфит, имело собственное мнение. Оно вошло в кабину с достоинством старинного шкафа, который несут по узкой лестнице. Вениамин сделал один широкий шаг, тут же слегка поморщился, выпрямился и с деланно непринуждённым видом прислонился к стенке.

На нём был тёмно-синий костюм, белая рубашка без галстука и выражение лица человека, который готов умереть, но не признать, что у него болят ягодичные мышцы.

— Доброе утро, — сказала Лика.

— Доброе, — ответил он слишком бодро.

Пауза.

Лика окинула его внимательным взглядом.

— Как самочувствие?

— Прекрасно.

— Правда?

— Абсолютно.

— То есть ты не чувствуешь себя старым ржавым подъёмным краном, который вчера случайно отправили на балет?

Вениамин медленно повернул голову.

— Лика, я руководитель крупной компании.

— И?

— Я не могу быть ржавым подъёмным краном.

— Можешь. Просто дорогим.

Уголок его рта дрогнул.

— Я, между прочим, сегодня пришёл вовремя.

Лика посмотрела на часы.

— Пока да. Но до офиса мы ещё не поднялись.

— Ты даже лифту не доверяешь?

— Я доверяю только секундомеру, гантелям и себе. И то с собой иногда приходится проводить профилактическую беседу.

Двери лифта закрылись.

Кабина мягко тронулась вверх.

Вениамин осторожно перенёс вес с одной ноги на другую и тут же сделал вид, что просто решил принять более философскую позу.

Лика заметила.

Конечно, заметила.

Она замечала всё. Особенно если кто-то пытался героически изображать мужество, стоя под углом сорок пять градусов к реальности.

— Можешь не притворяться, — сказала она.

— Я не притворяюсь.

— Вениамин, ты моргнул с болью.

— У меня выразительное лицо.

— У тебя лицо человека, который сегодня утром договаривался со своими квадрицепсами о перемирии.

Он вздохнул.

— Они отказались от переговоров.

Лика улыбнулась.

Лифт миновал шестой этаж.

Седьмой.

Восьмой.

А потом…

Здание издало странный глухой звук.

Кабина дёрнулась.

Свет мигнул.

Лика резко ухватилась за поручень. Вениамин, стоявший рядом, инстинктивно подался к ней и тоже схватился — но не за поручень, а за стенку, потому что любое резкое движение после вчерашней тренировки было для него лотереей с главным призом «прострелило всё».

Лифт остановился.

Наступила тишина.

Такая плотная, что в ней можно было услышать, как где-то в глубине здания страдает инженерная мысль.

Лика медленно подняла глаза на табло.

Между восьмым и девятым этажом светилась красная точка.

— Нет, — сказала она.

Вениамин посмотрел на табло.

— Похоже, да.

— Нет.

— Лика…

— Нет, Вениамин. Это не входит в расписание.

— Думаю, лифт не согласовывал с тобой свой кризис.

— Значит, это его первая ошибка.

Она нажала кнопку вызова диспетчера.

Раз.

Второй.

Третий раз — уже с выражением лица, от которого обычно секретари начинали печатать быстрее.

Из динамика раздалось потрескивание, затем сонный женский голос:

— Диспетчер слушает.

— Доброе утро, — произнесла Лика голосом, которым можно было одновременно приветствовать и увольнять. — Лифт номер три застрял между восьмым и девятым этажом. В кабине два человека. Просьба устранить неисправность немедленно.

— Сейчас уточню информацию, — сказала диспетчер. — Ожидайте.