Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 25 – Елена Валерьева

Она не отвела глаз.

— А если исчезну?

— Я сойду с ума.

Сказал — и сам почувствовал, как это жалко звучит. Почти мальчишески. Почти беспомощно.

Но это было правдой.

Мирослава смотрела на меня долго. Потом тихо произнесла:

— А знаешь, что самое страшное? Еще месяц назад от этих слов я бы растаяла. А сейчас слышу их — и думаю только о том, что ты испугался потери собственности.

— Ты не собственность.

— Докажи.

Я замолчал.

Потому что доказать это словами было невозможно.

Она подалась вперед.

— Отпусти меня, Леон.

Я медленно покачал головой.

— Нет.

— Тогда ты и правда меня не любишь. Ты просто не выносишь мысль, что я могу жить без тебя.

Господи, как же она била точно.

Я понимал, что должен сейчас сказать что-то умное, тонкое, правильное. Но во мне уже почти не осталось тонкости.

— Я не выношу, — сказал я. — И что?

Она даже моргнула от неожиданности.

— Что?

— Да. Я не выношу мысль, что ты будешь жить без меня. Что наш ребенок будет расти, а меня рядом не будет. Что ты научишься дышать без меня. Что кто-то другой увидит тебя утром, беременную, злую, растрепанную, настоящую. Я этого не выношу. И что? Это делает мою любовь меньше?

Мирослава побледнела.

Я сам слышал, как страшно звучат мои слова. Но фильтры уже сгорели. Осталась только суть.

— Это делает твою любовь эгоистичной, — прошептала она.

— Пусть.

— Больной.

— Возможно.

— Опасной.

— Да.

Мы смотрели друг на друга, и мне казалось, что между нами сейчас нет больше ни мебели, ни воздуха, ни дома. Только эта чертова правда. Липкая, стыдная, живая.

— Тогда тем более держись от меня подальше, — сказала она.

А я понял, что не смогу.

Не смогу.

И именно в этот момент за моей спиной раздался холодный, тихий голос Галины:

— Леон, если ты еще чуть-чуть продолжишь в этом духе, она не от тебя уйдет. Она от тебя сбежит.

Я прикрыл глаза.

Потому что мать, как всегда, попала в самую точку.

---

Глава 14. Галина Кофтор

Глава 14. Галина Кофтор

Смотреть на них было страшно.

Не из-за криков. Не из-за драмы. А потому, что я слишком ясно видела в сыне то, что когда-то погубило мой собственный брак.

Мужчина, который любит — и потому считает, что имеет право не отпускать.

Мужчина, который путает страсть, страх потери и любовь в один неразделимый узел.

Мужчина, который в обычной жизни блистателен и управляем, а рядом с одной-единственной женщиной становится почти опасным.

Я знала этот тип слишком хорошо.

Когда Леон обернулся ко мне, я увидела в его глазах ту самую темную ярость, которой он всегда стыдился. Не на меня. На ситуацию. На себя. На беспомощность.

— Мам, не вмешивайся.

— Еще как вмешаюсь, — ответила я спокойно. — Потому что ты уже дошел до той стадии, когда правда у тебя превращается в шантаж чувствами.

Мирослава сидела в кресле белая как полотно. Губы дрожали, но спина была прямой. И я вдруг поймала себя на странной, почти болезненной мысли: я горжусь этой девочкой сильнее, чем когда-либо думала возможным.

— Тебе нужно выйти, — сказала я сыну.

— Нет.

— Да.

— Мама.

— Леон.

Он сжал зубы так, что на скулах пошли желваки. Я видела, как он держится. И как плохо у него это получается.

— Если ты сейчас любишь ее так сильно, как утверждаешь, — сказала я ровно, — то сделай единственное взрослое действие за последние месяцы. Выйди. Пока не наломал еще больше.