Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 41 – Лана Полякова

Прежде чем тронуться с места сыну провели подробную экскурсию по автомобилю. Дали везде потрогать, нажать и пощупать. И, конечно же, бибикнуть.

В магазине мы с Антошкой дотошно выбирали самое лучшее мороженое, не торопясь и с удовольствием сравнивая разные вкусы. И когда, наконец-то выбрали, мне показалось, что продавщица выдохнула с облегчением. А Илья Сергеевич ничего так. Крепкий мужик. Держится молодцом! И с пониманием. Не стал лезть со своим кошельком впереди меня.

У нашего дома я замешкалась, и двери автомобиля мне открыл начальник Крыловской охраны сам. Подал руку и помог высадить Антошку.

А затем заговорил церемонным тоном, блестя весельем глаз:

— Мирослава Валерьевна, позвольте выразить вам моё уважение. Таким живым я давно не видел Никиту. Антоновича. И передайте, пожалуйста, Ольге Васильевне мои комплименты и бесконечное восхищение.

Илья Сергеевич, жестом фокусника извлёк откуда-то из-за спины огромный букет цветов и подал мне с улыбкой.

Я непонимающе уставилась на него.

— Это для вашей мамы, — посмеиваясь одними глазами, сказал мужчина и добавил, — от меня!

Глава 26

Я ввалилась в дом совершенно вымотанная и упала на пуф в коридоре, не в силах ни разуться, ни раздеться. Поездка в Кисловодск на ёлку казалась такой далёкой, будто случилась в прошлом году. И весёлые шарики, покачивающиеся сейчас под потолком, казались пришельцами из другой жизни. Счастливой и беззаботной жизни.

Мама, поглядывая на меня с тревогой, засуетилась с Антошкой и увела его в дом. А я прикрыла глаза и, откинув голову, покатала ей вправо-влево, словно мячиком по стене.

Может быть, я реально зря затеяла всё это «Люк, я твой отец» и нужно было ещё подождать? Или вообще не париться на эту тему?

Но я сама росла без отца. И хорошо помню, как писала Деду Морозу письма о том, что не нужно мне никаких подарков, пусть только папа вернётся домой. И такой судьбы сыну не хотела.

Но Крылов – это что-то

Во что он превратился за эти годы… мне было жутко представить, что он делал для этого с собой. Впрочем, пусть его жалеет его женщина. Моё дело сохранить свою семью.

— Что это? – спросила мама, с недоумением уставившись на букетище, который так и остался в моих руках.

— Это тебе передаёт своё восхищение и уважение начальник охраны Крылова, милейший Илья Сергеевич, по совместительству заменивший сопровождающего нашему Артёмке пока мы с Крыловым гавкались посреди дороги на виду всего города, – открыв глаза, чуть улыбнулась я, передавая цветы маме.

Мама смотрела на букет как на мину, бомбу замедленного действия.

— Что это значит? – спросила она.

— Думаю это признание твоей силы убеждения и скандализма, — хмыкнула я, разуваясь и снимая, наконец-то, куртку.

Мама покачала головой и пошла пристраивать цветы в комнату. Перед самой дверью она обернулась и спросила:

— Как вы поговорили?

Если этот прессинг можно назвать разговором, то я балерина Большого театра.

— Мам, как я и предполагала, Крылов собирается тащить Антошку в Москву, несмотря на потери. Буду ли я болтаться рядом на прицепчике, зависит от степени моего смирения. В общем, пока всё плохо и противопоставить нам этому танку нечего, – резюмировала наши с Крыловым бодания и прикрыла защипавшие глаза.

— Вот что. Давай-ка попьём чаю, поговорим с Антошей и пока подумаем, как быть, – решительно проговорила моя мамочка, разворачиваясь на кухню.