Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 88 – Женя Онегина

— Роузи, вон та девочка с грустными глазами, на переднюю лапу припадает. Помогите мне ее усадить в нарты, а дальше я сам.

Ремизов одобрительно кивает. Мы устраиваем Роуз со всеми удобствами, и ребята уезжают. Я провожаю снегоходы тоскливым взглядом до тех пор, пока они не скрываются в лесу, громко хлопаю в ладони и спрашиваю:

— Ну что, Лаки? Позволишь Сильве собой командовать? – Лаки смешно склоняет голову на бок, против воли заставляя меня улыбаться.

Проверив упряжку несколько раз, я укрываю Роуз и убираю якорь.

Девушка-волонтер желает мне легкой дороги, а потом вдруг задумчиво произносит:

— Знаете, а еще одна упряжка, кажется, из Москвы, так и не дошла до этой точки.

— Хм, спасибо, – отвечаю я. – Обязательно передам на базу. Сопровождения ее тоже нет?

— Нет, – она растерянно разводит руками. – Времени много прошло.

— Много, – соглашаюсь я, отпускаю тормоз и командую:

— Вперед! Сильвер! Вперед!

И пес меня слышит. Нарты срываются с места, собаки послушно бегут вперед, а я пытаюсь унять бешеный стук сердца и без конца повторяю:

— Вперед! Сильва, вперед!

Вся дорога занимает не больше двадцати минут, и я даже толком не успеваю испугаться или прочувствовать. Сильвер уверенно держит средний темп, а Лаки и остальные легко принимают его лидерство. Только Роуз время от времени ноет и бросает на меня жалостливые взгляды. Я слишком поздно понимаю, что девочка выпрашивает вкусняшки.

На базе нас уже ждут. У финиша как всегда людно. Волонтер фиксирует время прибытия, щелкают затворы фотоаппаратов. От избыточного внимания Сильвер начинает беспокоиться. Встревоженная Катя кидается к Роузи, стоит мне только закрепить якорь.

— Свят звонил? – спрашиваю я. – Нашли?

— Звонил, – отвечает Катя. – Нашли. У Зои травмировано плечо.

К горлу подкатывает тошнота. На мое волнение Лаки тут же отзывается тоскливым воем, который подхватывает вся упряжка. Только Роуз, обласканная Катей, грызет вкусняшки.

— Как она? – спрашиваю я.

— Пока ничего не знаю. Но не замерзла и в сознании. Они привезут ее сюда и на машине поедут в город.

— Я поеду с ней!

Катька нервно кусает губу и напоминает:

— Сначала собаки. Их нужно устроить и покормить. Тут удобный вольер, кстати. И посмотреть, что с лапой Роуз. А все остальное решим. Ой, а где твой снегоход?

— Остался у последней контрольной точки.

— Нужно его забрать.

— Еще успеем, сейчас ребята вернутся.

Шарапова кивает, соглашаясь.

Мы едва успеваем накормить собак, когда у Кати звонит телефон. Она сердито стягивает перчатку, неуклюже и нервно стучит по экрану пальцем и наконец отвечает:

— Я слушаю, Свят.

Сердце колотится так, что темнеет в глазах. Да что со мной такое? Такое ощущение, что я схожу с ума. Я нервно кусаю щеки, пытаясь понять, кто звонит, но тщетно. Катя слушает внимательно и хмурится. И от одного ее вида меня накрывает приступом паники. Да, блин! Такого не было со времен старшей школы, когда Темка и Зайчик впервые притащили меня на закрытую горнолыжную трассу. Сильвер вертится у моих ног, тычется мокрым носом мне в ладони и тихо поскуливает. Лаки замерла у входа.

— Я поняла, Свят, – говорит Катя ровно. – Дай мне пять минут.

Она убирает телефон в карман и смотрит на меня как-то странно. Я не выдерживаю и почти кричу:

— Ну что там?