Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 85 – Женя Онегина

Ждать больше было нельзя.

— Лаки! Вперед! Вперед! Домой! – крикнула я и, отпустив рукоять, шагнула в сторону оврага. На ногах не удержалась и покатилась вниз, продолжая выкрикивать команды, а потом плечо странно хрустнуло, и руку как будто обдало огнем.

Голова кружилась, но я все равно привстала на коленях, пытаясь разглядеть трассу. Лаки увела упряжку вперед. А за ней и сумасшедшего каюра.

Наверное, нужно было подняться наверх и вернуться на лыжню, но все, о чем я сейчас могла думать – это об острой боли в руке и о том, что мне уже не вернуться на маршрут ни сегодня, ни завтра. И это было именно то, чего добивался этот безумный парень. Я сама сошла с дистанции, упала по собственной глупости. Ведь я уже не первый раз падала за время пробега. В том, что меня найдут, я не сомневалась ни на мгновение. Зато страшно переживала за собак, которые остались одни. Справится ли с ними Даня, и кто отправится на мои поиски? Гарик? Скорее всего. Мне вдруг стало ужасно обидно, что все закончилось вот так. Я представила, как переполошится мама, когда узнает. И что скажет отец. С родителей мысли тут же перепрыгнули на Дениса Царевича и на то, что двух сломанных конечностей ему будет более, чем достаточно, чтобы забрать себе “Медвежий угол” окончательно, несмотря на отличный рейтинг и популярность.

Плечо болело, болело невыносимо. Я попыталась придержать его здоровой рукой и возобновить подъем, но вместо этого разрыдалась от собственной беспомощности. Снег обжигал незащищенное маской лицо. Заледеневшие пальцы давно окоченели и не слушались, когда я пыталась развязать шапку, чтобы натянуть под нее балаклаву. Но все это было ничто по сравнению с безумной тревогой за собак. Смогла ли Лаки вывести упряжку к контрольной точке? Выдержала ли Роуз безумный темп? Кто придет на помощь собакам, оставшимся без каюра? И подпустят ли они к себе чужаков?

Я лежала на склоне оврага, глотая горячие соленые слезы и умоляя себя собраться. В конце концов никто и не скрывал, что мир может быть слишком суров для девятнадцатилетней девчонки, возомнившей себя чересчур самостоятельной.

Нудно, и не думая затихать, ныло плечо. Я мысленно считала секунды, прикидывая время, необходимое Лаки, чтобы добраться до чек-поинта и поднять тревогу. Мне нужно было увидеть своих собак, чтобы знать наверняка, что с ними все в порядке. И в тот момент, когда нарастающая в руке боль почти перекрыла для меня все остальное, я услышала рев мотора. Со стороны ближайшей контрольной точки ко мне приближались снегоходы.

— Зоя! Зоя! – громко позвал Гарик и уточнил на всякий случай: – Живая?

— Вполне себе, – ответила я, но с места не двинулась.

— Почему подняться сама не можешь?

— Повредила плечо, – ответила я. – Болит. Но сейчас я справлюсь, раз вы меня нашли.

— Кажется, у кого-то становится традицией теряться в лесу? – раздался голос, который я совсем не ожидала услышать. Оказалось, что за эти пару дней я умудрилась абсолютно забыть про Ремизова. Оставила его где-то там, перед самым стартом, между Петрозаводском и “Медвежьим углом”. Но вместо простого и вежливого “привет”, я спросила:

— А где Даня?

Ответил мне Гарик:

— Даниил остался с собаками, Зоя. Больше они никого к себе не подпустили. Что все-таки случилось?