Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 26 – Женя Онегина

Даниил ответил трехэтажной конструкцией и получил в челюсть. Дима попытался разрядить обстановку, но ему прилетело от обоих. Сильвер, которого оставили на улице, взвыл, пытаясь прийти на помощь любимому хозяину. Ниро ответил ему пронзительным воем, который немедленно подхватили все собаки, включая щенков. Я прибежала к гаражу, когда Костя уже растащил дерущихся. Ванька все еще норовил отомстить обидчику, Димка пытался остановить кровь из носа, и только Царевич с самым невозмутимым видом осторожно прижимал платок (белоснежный носовой платок!!!) к разбитой губе.

Сильвера я кое-как успокоила. Костя увел братьев в большой дом.

— Что это было? – спросила я, как только мы остались одни.

— Несчастный случай, – фыркнул Царевич, скривился и еще раз осторожно приложил к губе платок.

— Что не поделили? – уточнила я, одновременно пытаясь самостоятельно определить причину драки.

— Снег…

— Снег?

— Снег… А я знал, что Оленев такой невыдержанный? Подумаешь, рявкнул разок.

— Потому что снега нет? – не поверила я.

— Ага…

— Царевич, ну ты даешь!

— Нет, ну а что такого, Зой? Что мне делать, если снега не будет?

— Снимать штаны и бегать?

— Не смешно! В декабре в Карелии должен быть снег!

— Ну раз Царевич сказал, значит будет! – Я позволила себе улыбку.

Даниил горестно вздохнул. Скрипнула дверь, и в гараж, виляя хвостом вбежал Сильвер. Но к хозяину не пошел, ткнулся мне в руку и заскулил. Жалостливо так. Я опустилась на корточки и потрепала пса за холку, успокаивая. Сильвер немедленно завалился на бок и подставил мне для ласки живот.

— Ах ты наглец, сладкий пончик! – восхитилась я. – Почти как твой хозяин!

— А я тоже так хочу, – произнес Даня.

Я подняла на него глаза и поняла, что он не шутит.

— Зоя, мне так плохо, – продолжил он жалостливо, а я никак не могла понять – издевается или нет. – Можно я тебя просто обниму? Просто-просто?

Словно прося за хозяина, снова заскулил Сильвер. Я поднялась, отряхнула колени и сделала шаг навстречу. Даня тут же раскрыл объятия, и мне больше ничего не оставалось, как прижаться к его груди. Сердце ухнуло, замерло и снова пустилось вскачь. Царевич крепко прижал меня к себе, потом и вовсе стащил с моей головы шапку и зарылся носом в макушку.

— Дань, ты чего? – спросила я. Тихо-тихо спросила.

— Мне просто нужно успокоиться, Зой. Побудь еще немного со мной, ладно?

— Хорошо… – пробормотала я, отчаянно надеясь, что он не заметит, как я краснею. Снова.

— Знаешь, я так боюсь, что у нас ничего не выйдет… Отец мне этого никогда не простит. Всю жизнь будет напоминать, что я неудачник.

— А если… если ты, то есть мы, не справимся, что будет с базой?

— Приедет отцовская команда, разгонит всех, наберет людей на своих условиях и запустит новый проект. Отец не покупает бесперспективные объекты, у него есть собственные планы на “Медвежий угол”, и он уверен, что к Новому году я вернусь домой.

— Так ты же хочешь домой! – напомнила я и отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Или уже нет? А как же берег теплого моря?

— Хочу, – не стал отпираться Даниил. – Только я хочу на своих условиях.

— Бунт на корабле? – усмехнулась я.

— Почти, – пробормотал Даня и практически стиснул меня в своих объятиях. – Я хочу напомнить ему, что давно не мальчик.

— Напомнить или доказать?