Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 24 – Женя Онегина

— Тогда по рукам, Царевич. На меня и Костю можешь рассчитывать.

— Спасибо!

— Пока не за что, Царевич…

Едва за Аленой закрылась дверь, я вернулся к себе в спальню и рухнул на кровать. Силы после болезни возвращались ужасно медленно, и чувствовал я себя отвратительно. После утренней прогулки с Зоей я с огромным трудом вымыл Сильвера, насыпал ему корма и сделал себе пару бутербродов с чаем. По спине струился липкий противный пот, а ноги не слушались. Вот и сейчас я чувствовал себя не лучше.

До вечера я проспал. Проснулся от того, что за окном протяжно выли собаки, а желудок требовал еды. Еда нашлась на кухне. Вместе с Гуреевым.

— Ты нафига про Юльку чуть не разболтал? – набросился я на друга.

— Я не разболтал? – возмутился Темка. – Ты нафига их с Катькой позвал вообще? Вы же расстались давно!

— Не совсем, – ответил я и сделал вид, что полностью сосредоточен на картофельной запеканке. – Алена готовила?

— Царевич! – рявкнул Темка. – Когда ты успел пересечься с Юлькой?

— Сразу после… Ну… ты понял…

Отпираться было бессмысленно. Артемий все равно рано или поздно узнает, что я снова переспал с его двоюродной сестрой.

— Совесть у тебя есть? – спросил друг. – Она же к тебе едет!

— Ну и пусть, – отмахнулся я. – Мы с ней больше недели под одной крышей все равно не уживаемся…

— Даня, скажи мне честно! Ты хочешь вернуться в Сочи?

— Хочу, ну и?

— Юлька вымотает нам обоим все нервы и сорвет заезд. Просто так! Слышишь, Царевич?

— Темыч, не нагнетай! Мы взрослые люди, она обещала помочь. И все. У нее классная аудитория. И главное – наша, Тем! Экстрим-отдых в глуши!

— Даня, неужели за столько лет ты так и не понял, что Юля никому не помогает просто так. Ты идиот, Царевич! Идиотище!

— Слушай, ну а что ты предлагаешь? Написать ей? Милая, не приезжай, я передумал! Да она будет здесь первым же авиарейсом! Из одного только любопытства! И в конце концов, Тем, она же простила мне Нику…

— Ты правда в это веришь? Даня, тебе ведь не пять лет. Вы с Юлькой давно не ходите в один детский сад. Хочешь знать, кто виноват в том, что мы здесь оказались?

Я закатил глаза… Артемий очень любил свою сестру. Но с тех пор, как нам всем исполнилось десять, он старался держаться от нее подальше, считая, что это Юлька виновата во всем плохом, что происходит в его жизни.

— Сделаешь мне чай? – спросил я.

— Чай я, конечно, налью, но мы еще не закончили, Даня! Напиши Юле сам. Скажи, чтобы не приезжала. Что здесь медведи и волки. И душ на улице. Или это сделаю я.

— И она тебя послушает… Ну-ну! Так и быть, попробуй уговорить Катьку не приезжать.

— Катьку? – засмеялся Тема. – Она ни за что не упустит возможность прокатиться на снегоходах. Да она Юльку сама сюда за шкирку притащит, если та передумает.

— Вот видишь, ты сам все отлично понял. Юля будет здесь через две недели. И мы отлично проведем время.

— Дурак ты, Даня! Если ничего не понял, – Артемий поставил передо мной высокую кружку с чаем. – Это твой отель. Развлекайся. Сестру мою ты обидишь вряд ли. Не родился еще такой человек. А остальное – это твоя жизнь, Царевич. Если хочешь и дальше жить среди розовых единорогов, это твой выбор. Я спать, дружище. Не забудь погулять с Сильвером перед сном.

Хаски тут же заныл. Я проводил друга задумчивым взглядом и сделал большой глоток. Чай оказался в меру крепким, и в нем ощутимо чувствовались брусничный лист и клюква.