Книга Холод татами, страница 134 – Женя Онегина

— Не говори глупости, – сказал я и аккуратно провел рукой по ее волосам. – Этим ты точно никого не спасешь, а сама… Не нужно, Вера. И Владику ты этим не поможешь.

— Богдан убьет тебя.

— Ты точно не Артур? Почему ты не веришь в меня, милая?

— Он сумасшедший, Макс!

— Я справлюсь. Кто-то же должен остановить это чудовище.

— Почему именно ты? – спросила девчонка.

— Потому что мне есть, за что сражаться, – ответил я.

— За что?

— За мечту… За тебя… За любовь…

— Жданов прав, это самоубийство, – прошептала Вера.

— Хорошая моя, еще рано сбрасывать меня со счетов.

Синяки на теле любимой заживали быстро. А сама она перенесла все произошедшее с какой-то странной отстраненностью. И эта ее апатия пугала меня больше предстоящего боя. Вера целыми днями лежала в кровати, только изредка, в основном по просьбе Ксюши, выходила во двор и, укутавшись в плед, долго смотрела в сторону моря.

И я ничем не мог ей помочь. Меня она не сторонилась, наоборот, ластилась как кошка, стоило мне оказаться рядом, но я никак не мог отделаться от мысли, что моя Вера спряталась где-то далеко и не торопится возвращаться к людям.

Поэтому, когда одним весенним, в меру солнечным утром Ксения напомнила нам, что завтра ребята едут на областные соревнования, мы с Верой удивленно переглянулись, и я спросил:

— А нам можно?

— Я думаю, нужно спросить Влада, – ответила Ксю.

— И меня тоже, – заявил Жданов, входя на кухню. На нем был серый деловой костюм в крупную клетку и черная рубашка.

Я удивленно приподнял брови.

— Кто-то же должен навести порядок в делах, которые вы наворотили, – ответил он на мой немой вопрос. – Ксюш, солнце, буду поздно. Посмотри за этими охламонами.

Он легко обнял жену и поцеловал в уголок рта. Ксю улыбнулась в ответ и протянула мужу стальной термос. Артур легко крутанул его в руке и произнес, глядя на меня:

— Макс! На завтра ничего не планируй! Ты мой с шести утра и до поздней ночи!

— А можно мне с вами? – тихо попросила Вера.

Жданов посмотрел на нее задумчиво, потом перевел взгляд на жену. Ксю еле заметно кивнула.

— Конечно, Вер. Я не думаю, что ты можешь нам помешать.

Вера несмело улыбнулась.

На следующий день в шесть утра мы проехали КПП на Куршской косе и покатили дальше, в сторону поселка, где находился дом Жданова. Вера долго не хотела просыпаться, и мне пришлось напомнить, что мой любимый тренер не любит ждать. Впрочем, оказавшись в машине, Вера тут же уснула опять и проснулась, когда мы въехали во двор.

— Дом в твоем полном распоряжении, – сказал девушке Жданов. – Мы сейчас уйдем на пляж, вернемся часа через четыре. Можешь пойти с нами, если хочешь. Но лучше отдохни.

— Я останусь, – ответила Вера.

И эта ее безучастность снова отдалась болью в груди.

После легкого завтрака, состоящего из злаковых хлебцев с холодной индейкой, орехов и неизменного зеленого чая, я переоделся в старый рашгард и тайтсы, зашнуровал беговые кроссовки и, поцеловав Веру, наблюдающую за сборами с затаенным интересом, пошел сдаваться на милость лучшего друга.

Выносливость, или физуха, всегда была одной из главных составляющих зрелищного боя. Ведь, чтобы выстоять все три раунда, одной техники недостаточно. К сожалению, именно выносливость и страдает в первую очередь при нарушении спортивного режима. И в этом вопросе Жданов никогда поблажек не давал. Пробежки были первым, что вернулось в мою жизнь после допуска к тренировкам. Следом за ними столь любимые ступеньки и скакалки, еженедельные взвешивания, бассейн. И только спустя две недели Жданов дал добро на первый тренировочный поединок. И вот теперь мне предстояло доказать, что время я зря не терял.