Книга Тьма. Том 9, страница 129 – Лео Сухов

— Малой, замри! — рявкнул Андрей, выхватывая револьвер.

— Не промахнись! — отчаянно закричал парень.

Грянули два выстрела, перебивая каменную руку. Кисть треснула, разжав крошащиеся пальцы, и Федя, с паническим воем вырвавшись, со всех ног понёсся к двери.

А город вокруг содрогался от поступи исполинской статуи, приближавшейся к переулку. И с каждым её шагом на мостовой подпрыгивали вверх осколки камней.

В этот раз Андрей нырнул в дверь первым. Не уверен, что время было подходящее для экспериментов… Но, полагаю, он об этом не думал. А Федя, конечно же, зацепился за дверь в последний момент.

И да, ничего не закончилось, Тьма грохотала где-то совсем рядом. Мир не исчез, как это бывало у Андрея, судя по рассказам. А значит, всё-таки нужно, чтобы Федька-младший со мной покинул кризис. И он старался, я это буквально вместе с ним чувствовал! Но слишком уж надёжно умудрился зацепиться моими крепкими походными штанами.

Он был в панике, рвался, но делал только хуже. И я не выдержал, плюнув на риск случайно повредить: срезал оставшуюся часть одежды воздушным лезвием.

А потом я летел сквозь тьму…

И слушал шелестящий шёпот, летевший со всех сторон.

— Знаешь, это даже забавно!

— Так упорно сопротивляешься…

— Всё уже решено…

— Ты не должен уходить так быстро!

— Это была хорошая игра!

— Но ещё пока не лучшая! Нет, не лучшая!

— Я буду ждать!

— Ты станешь частью меня!

— Я умею ждать!..

Ещё никогда меня не встречали из кризиса с такими испуганными лицами. Ратники, служившие в Тёмном Приказе, знали, на что шли. Знали и были готовы убивать и умирать. Ратники цесаревны и служба безопасности «точки 101» были не готовы.

А ведь, между прочим, за их спинами маячили Бубен и Папоротников. Не последние двусердые на Руси, прямо уж скажем.

Но всё это я отметил походя. Меня волновал другой вопрос, который я и задал, едва открыв глаза:

— Что с Линой?

— Всё в порядке с ней! — обрадовал меня Бубен. — И не только с ней! Танцуй, папаша! Хотя нет… Сначала, вон, на печати встань для проверки! Вдруг ты хорошо притворяешься. А потом, конечно, танцуй.

— Точно, сначала на печати. И без того все на нервах… — кивнул Папоротников.

— А он чего-то не удивлён, что папашей будет! — недовольно заметил Бубен. — Неужели догадался и молчал?

— Прямо перед кризисом, — ответил я, слезая с лежанки и вставая на печать.

Само собой, она моё превращение в тёмного не показала. Я был жив, здоров, человек… И стал ещё сильнее. Впрочем, к силе требовались соответствующие навыки. Значит, нужно было засесть за учёбу. Хотя бы попробовать, пока меня снова не начали отвлекать… И я твёрдо решил заняться этим сразу, как вернусь в Ишим.

— Что там с гнёздами? — спросил я, когда переоделся и уже шагал за Бубном по знакомым, но непривычно пустым коридорам «точки 101» к комнате, куда обещала подойти Саша.

— Зверьё попёрло, отстреливают их! — сообщил опричник. — Но, если ты вдруг не ощутил, мы там в Плоскоглавых горах завалили Дикого Вождя, так что…

— Сколько же я лежал? — я вспомнил, что от Плоскоглавых гор до «точки 101» ехать и ехать.

— Четыре дня, — ответил Бубен. — Не удивляйся, нам помогли сократить путь. Тебе, кстати, привет от Ивана Ивановича… Он, правда, давно уже отбыл. Очень спешил обратно на совещание.