Книга Тьма. Том 9, страница 132 – Лео Сухов

— Ну… Мне и Бубну к западу от гор появляться нельзя! — припомнил я.

— Со мной можно! — уверенно ответила Саша. — Ну и мы вроде как с гор съезжать не будем. А значит, почти не нарушим запрет. Главное, чтобы Авелину можно было перевозить. Если мы потеряем вашего первенца, папа будет сильно недоволен. Он, скорее всего, уже недоволен. И если бы не Серые земли, дозвонился бы сюда и всё высказал.

— На Урал-камне достанет… — пробормотал Бубен. — Там связь есть.

— Ой, до этого он уже успокоится! — отмахнулась Саша. — Ну а теперь по поводу товаров на продажу…

Цесаревна перевела взгляд на Гаврилова. А местный безопасник подобрался и начал докладывать:

— На складе хватит все грузовики товаром загрузить, ваше высочество! Также удалось у саксов добыть неплохие товары. Они всё увезти не смогли, так что все грузовики их благородий Седовых-Покровских и Булатова будут полностью загружены. Ручаюсь.

Мне хотелось спросить, а как они сами будут без ценных материалов. И вообще, не так уж много мы им помогли. А потом я решительно отбросил в сторону колебания. Полмиллиона вложил в эту вылазку, кучу людей потерял по пути… А здесь ещё и меня самого с женой чуть не отдали на растерзание менталисту. Пусть платят.

Ещё неизвестно, как бы обернулось без устранения Дикого Вождя. Может, и сюда зверьё добралось бы. Так что… Всё, что вывезем, можно считать честно заработанным. Ну и да, у местных уж точно больше всего причин оплачивать эту вылазку.

Мы ещё долго сидели и совещались. Я, правда, почти не слушал: не волновали меня пока вопросы организации и оплаты. Мыслями я был в двух местах — в лекарне и в библиотеке. И собирался, едва меня отпустят, оказаться и там, и там.

Дочитав последние строки, я взглянул на текст от составителей:

«Сказка является современницей русских народных сказок. Однако для уходящего корнями в античность греко-римского мира её можно считать обычным 'новоделом». Предположительно, «Серого пастушка» сочинили в XII-XIII веке, равно как и ещё десять историй, вошедших в «золотое собрание Римской культуры».

Появление нового мифотворчества связано с изменением условий жизни и появлением очагов Тьмы, совершенно нового явления. Всё это в совокупности вновь пробудило в умах простого народа страхи дохристианских времён.

«Серый пастушок» — наглядный пример, сочетающий в себе страх оборотничества, а также древний ужас перед темнотой и неизведанным. Тем не менее, в этой сказке отчётливо прослеживаются следы христианской этики, призывающие не сотворить зло ближнему своему.

Сочинители «Серого пастушка» наглядно показывают, что даже хтонические силы способны воздать в ответ на зло, сотворённое человеком…'

Дальше я читать не стал. Эти люди явно никогда не были в Плоскоглавых горах и не встречались с Диким Вождём. Если даже для сильных двусердых и современного оружия он был почти неуязвим, то каково пришлось ромейскому стратигу и воинам с мечами и копьями?

Это не страх оборотничества, темноты и неизведанного. Это первобытный ужас перед вполне осязаемым зверьём, которое прёт и жрёт на пути всё, что можно. Прямо как саранча из библейских легенд. Это страшный опыт тех, кто дошёл в этом походе до конца и вернулся, чтобы поведать о реках крови, пролитых ради победы.

И вишенка на торте — преображение забитого пастушка из деревни. Да, если предположить, что в основе сказки и впрямь лежат события, имевшие место в XII-XIII веках где-то на юго-востоке Ромейской империи… Тогда не так уж важно, подставили беднягу Досифея, или он действительно спёр барашка у Кирьяки.