Книга Тьма. Том 9, страница 104 – Лео Сухов

Да, можно было обнять жену, почувствовать её сердце и насытить защиту… Но даже она не справилась бы с гневом Дикого Вождя. Слишком большую силу он собрал здесь за годы своего тайного правления…

…И, наверно, можно было согласиться с Тьмой, которая тихо шепнула:

«Какая жаль!..»

Но у меня ещё была первооснова. Чтобы мир замер на мгновение, чтобы я жил в тысячу раз быстрее всего вокруг, я буквально выдавливал из себя тысячи капель теньки каждую секунду. И я чувствовал её сейчас так хорошо, как никогда.

Это была не сырая сила. Не просто хлопья, которые через мгновение истлеют в воздухе. Это был я сам. Каждая капля — это был я. И вместе с тенькой я устремился вперёд, к медведю, к его голове. Моё физическое тело, конечно же, и не подумало сдвигаться. А вот тенька, с которой мы были сейчас едины, плотным сгустком рванула вперёд… И столкнулась с мощнейшей защитой косолапого. Стало так больно, будто я автобус на полном ходу головой боднул.

Я сгорал в молниях, я растворялся в воздухе, я рычал от боли, но пробивался к своей цели. К огромной, как дубовая бочка, и талантливой, как лучшие маги этого мира, медвежьей голове.

И в тот момент, когда медведь рванул вперёд, моя первооснова, превратившаяся в диск, встала у него на пути…

А дальше время для меня потекло с обычной скоростью.

Я сам направил всю силу, ускорявшую восприятие, во врага. И, понятное дело, тут же выпал в обычное течение времени. Треск, хруст… Разряд молнии, ударивший неподалёку… Мелькнувшие ошмётки разорванной артефактной защиты…

Меня бросило на землю, протащило несколько метров. А потом удар… Шелест… Снова удар…

Я уже не мог шевелиться. Глаза пытались закрыться, погружая меня в беспамятство. Но я последним усилием воли держался в сознании. И отчётливо видел, как по камням катится, слегка подскакивая, будто сдувшийся мяч, огромная голова, оторванная в момент, когда медведь рванул вперёд.

Время и материя в нашей реальности неразрывно связаны. Для любого физика время — не более чем форма протекания физических процессов. Когда моя первооснова столкнулась с медвежьей шеей, та на мгновение замерла для всего окружающего мира. А сила рывка завершила дело, оторвав замерший участок от тела и головы…

…Закрывая глаза, я слышал тихий шёпот у себя в голове:

«А нет, не жаль… Пришло время поиграть, Феденька!»

А потом меня укутала тишина и темнота.

— И что там? — беспокойно спросил Бубен, взглянув на лекаря, усевшегося, наконец, у костра.

— Авелину Павловну я погрузил в сон, — устало откликнулся тот. — И в ближайшее время её не стоит из него выводить.

— Ты ей уши залечил? — спросил Папоротников.

— Дело не в ушах. Дело в напряжении матки… — расстроенно признался лекарь. — Если её разбудить, случится выкидыш.

— Она беременна, что ли? — Бубен так удивился, что выронил, но успел подхватить второй рукой кружку с травяным отваром.

— Как оказалось, да… — с тяжёлым вздохом, вовсе не так, как обычно сообщают об этом счастливом событии, сказал лекарь.

— Как же ты не почувствовал-то? — сдвинул брови Папоротников.

— Да я… Слишком ранние сроки, чтобы было видно… — покаялся лекарь. — Энергетические структуры не успели стать независимыми. Вот и не увидел…

— Фёдор Андреевич в кризисе? — уставившись в пламя, уточнил Бубен.