Книга Тьма. Том 8, страница 114 – Лео Сухов

Ответом мне было молчание и очень мрачный взгляд. Значит, попал аккурат в точку. Правда, Проскурятин явно обиделся, ну да мне с ним детей не крестить. А вот подтолкнуть местную администрацию к верным выводам на будущее — это дорогого стоит. Не хватало ещё эдакую пакость под боком у Русского царства разводить.

А вот дальше, в разговоре, мне стоило смягчить позицию. Как минимум, чтобы мои доводы с гарантией услышали:

— Да и вообще, Тихон Игоревич, раз вы знаете, то и они могут знать, что вы знаете…

— И что вы предлагаете, Фёдор Андреевич? — по-прежнему мрачно покосился в мою сторону голова.

— Дайте мне с ними поговорить, Тихон Игоревич! — попросил я. — Мне они всё быстро расскажут.

— А если нет? — ещё больше нахмурился тот. — Да и, знаете, Фёдор Андреевич… Если переборщить, то допрашиваемые умереть могут, а ничего не расскажут!..

— Ребята в Ишиме говорили, что его благородие Фёдор Андреевич в этом деле понимает! — вступился за меня Витал.

— Даже не просите!.. — возмутился голова, ничуть меня не удивив.

Мало того, что в этом мире, в принципе, не особо привыкли воевать с людьми — в последнюю тысячу лет куда чаще с тварями… Так ещё и у этого старого волчары явно были свои принципы, один из которых, похоже — убивать только в бою, ну или казнить по закону. А второй, видимо — со своими преступниками разбираться самим, не подпуская чужаков. Что, в принципе, в маленьких городках и на Большой земле часто встречается.

А я здесь был тем самым чужаком. Ещё и обидел местного голову в самом начале общения. Ну да, каюсь, был зол и не подумал наперёд. Пришлось идти к цели напролом.

— Тихон Игоревич, я понимаю, у вас тут свои законы и правила… — примирительно заметил я. — Но как главный пострадавший я могу требовать участия в расследовании. И это работает даже у вас, разве нет?

Что-то я такое читал насчёт Серых земель. Всё же многие рода имели тут свои поместья и хорошо вооружённые дружины. И в местных поселениях старались лишний раз с ними не ссориться.

Видимо, память меня не подвела: на лице головы Стопервого отразилась тяжелейшая борьба. А чтобы легче было принять решение в мою пользу, я подкинул ещё аргументы:

— Так-то я не лезу. Но я ведь могу помочь. Узнать, так сказать, явки и пропуски. Много времени на это не потребуется. А дальше сами с ними разбирайтесь.

— Да леший с вами… Пойдёмте! — буркнул расстроенный Проскурятин.

Возможно, зря я тащу методы из мира Андрея в этот, чуть менее испорченный. Всё же, когда эти способы допроса распространятся дальше, их могут применить к кому угодно. В том числе, ко мне или моим родным. А в том, что методы распространятся, можно не сомневаться. Это к хорошему ещё пойди приучи, а плохому мы, хомо сапиенс, и сами отлично учимся.

Вот только молодые люди, которые передо мной сидели, вызвали в памяти Андрея воспоминания про других молодых людей. Таких же восторженных, продвигающих свои идеалы — и плевавших на сопутствующие жертвы.

Так мне и заявил их главный, восемнадцатилетний юнец, нагло ухмыляясь в глаза:

— Вы нам не нужны были. Мы пришли за жизнью дочери тирана.

— А раз мы вам не нужны, то зачем же и нас убивать? — пытаясь понять логику этих существ, задал я вопрос.

— А не надо было дружить с дочерью тирана.

Каюсь, зря спросил. И без того подозревал, каким будет ответ. Но пока ты просто догадываешься, что для некоторых, вполне благополучных на первый взгляд, людей, чужая жизнь — не больше, чем мусор, это одно. А когда слышишь собственными ушами — совсем другое.