Книга Тьма. Том 5, страница 45 – Лео Сухов

— Хм… Обычно она всегда на связи, даже поздним вечером! — удивился я. — Ты не переживай, всё сделаем… Только выедем пораньше. Во сколько там вестовые работу начинают?

— В шесть утра.

— Тогда к шести и поедем. Извини, что так рано. Просто дел куча, надо всё успеть.

— А так даже лучше! — заверила Авелина. — Спасибо ещё раз. Ты как соберёшься, сразу стучи мне. Я заранее встану.

— Договорились, — кивнул я. — Спокойной ночи?

— И тебе! — с секундной задержкой ответила Покровская, улыбнувшись и сделав пальцами какое-то подобие прощального жеста.

В комнате меня уже поджидал Тёма. Он практически опустошил миску и теперь осуждающе смотрел с кровати, вылизывая себе под хвостом. Так что для начала я быстренько покормил кота, затем завёл будильник на трубке — и завалился спать.

А утром проснулся, будто вообще ни на полглаза не вздремнул. Раньше я такого за собой не замечал. Даже четырёх часов сна нормально хватало. Будь я просто Федей, наверно, сейчас вообразил бы невесть что. Однако опыт подсказывал, что это накапливается усталость. Та самая, которой я очень боялся в начале осени.

Постоянная учёба, нервотрёпка, недосыпы, драки с убийцами, частые визиты в лекарню с ранами… Организм, хоть и молодой, потихоньку начинал сдавать. Я постепенно приближался к пределу своих физических возможностей. А усилить организм, как это умели двусердые выше шестого ранга — пока не мог.

Пришлось вновь заваривать очень крепкий чай и, приняв контрастный душ, экстренно приводить себя в порядок. А в пять двадцать утра я уже стучал в дверь Авелины Покровской.

Девушка открыла почти сразу. На ней были плотные обтягивающие в бёдрах брюки, бесформенная толстовка и длинный пуховый кафтан до колена. На груди висел неизменный короб с артефактом.

— Доброе утро! Готова? — спросил я.

— Да! — Авелина скептически осмотрела меня и мои круги под глазами. — А ты вот, кажется, не очень…

— Ещё найду время выспаться! — улыбнулся я. — Сейчас пройдёмся по морозцу, и проснусь окончательно.

А морозец, к слову, оказался весьма и весьма кусачим. Зима надвигалась на Ишим всей своей мощью — со снегопадами, холодами и круглосуточно пасмурным небом. Унылая пора, что уж говорить…

Хорошо ещё, «тигрёнок» завёлся сходу. Рыкнул двигателем и деловито зашуршал. Сразу видно, что делали его для сурового климата.

Выехав с парковки училища, мы покатили по пустым утренним улицам в сторону Вестовой Службы.

— Ты поговорил с мамой, да? — спустя десять минут молчания спросила Покровская.

— Поговорил, — вздохнул я. — К сожалению, она мало что рассказала. Чего-то не знает, а чего-то уже не помнит.

— А что конкретно ты бы хотел узнать? — ещё спустя минуту тишины спросила Авелина.

— Ну для начала… С кем твой род воюет? И с кем, соответственно, мой закусился в девяностые? Я же должен знать, кто наши враги.

— Те, кто был на виду — уже все мертвы… — отозвалась Авелина. — А изначально мой род воевал против Степных. Были у нас такие в подчинении… Правда, от Степных лет сто уже только память осталась. А война по-прежнему идёт…

— Подожди, ты что, не знаешь, кто твои враги? — удивился я.

— Кого-то знаю, кого-то подозреваю… — уклончиво ответила девушка.

— Звучит так, будто отвечать не хочешь, — хмыкнув, заметил я.

— Нет… Это не так, — Авелина улыбнулась, погладив короб. — Просто доказательств нет… К примеру, я знаю, что против нас действовали Прошковы. Однако ни разу этот род не показал напрямую ни своих людей, ни своего участия. А вот если судить по словам мамы, по намёкам со стороны самих Прошковых и со стороны людей, которые ко мне пытались подобраться… В общем, всё указывает на них.