Книга Тьма. Том 5, страница 47 – Лео Сухов

Авелина испугалась недаром: я вдавил тормоз, заставляя машину пойти юзом, благо дороги были пустые. А затем, выправив занос, подкатил к поребрику и остановился, глядя перед собой.

— Что случилось, Федь? — переспросила Покровская.

Я молчал. Мысль наконец-то удалось ухватить, и теперь я пытался её размотать. А там было, что разматывать…

«Ты даже можешь своё независимое княжество образовать», — сказала Покровская.

И вот теперь всё начинало вставать на свои места.

Земли, которые нельзя контролировать. Земли, где нет царя. Земли, способные отколоться от Руси. И в эту канву ложились и «безтёмовцы», и оба убийцы двусердых, и старательно разогреваемое недовольство…

Кто-то нагнетал обстановку. Причём именно там, где поблизости лежали земские земли. И даже имелась последняя в роду женщина, взяв которую в жёны, можно эти земли получить.

Конечно же, Русь сомнёт любого, кто попытается отделиться. Вот только…

А если там, в бывшей земщине, окажутся войска греков или персов? Ведь Ромейская империя и Эран спали и видели, как бы откусить от Руси хоть маленький кусочек. Может, в этом-то и был замысел? Или нет?

— У меня с собой прошение к царю о приёме моих земель… — вмешался в мои размышления тихий голос Авелины. — Если царь подпишет, тогда земли перейдут к тебе… Ну не сразу, конечно, а со временем. Рода-то у тебя нет, и пока не будет, ты с землями ничего сделать не сможешь. Они как бы будут под царём…

Опасный дар… И не только потому, что тогда могут открыть охоту за мной. Но и потому, что царь может решить, что лучше уж помереть одному отдельно взятому Фёдору, чем в его государстве снова появится большой кусок земщины.

Усилием воли я задавил в себе раздражение. Авелина, скорее всего, действительно не понимала, на что меня подписывает.

— Я тоже смогу такое прошение написать? — уточнил я.

— Когда будет род, — кивнула Авелина. — А сейчас ты ещё не можешь представлять Седовых…

Подумав, я решил не объяснять ей, что теперь могу и не дотянуть до своего рода. Придумаю что-нибудь. В конце концов, передам царю, что не нужны мне эти опасные земли — да хоть через того же Иванова, Бубна или Верстова…

В общем, вопрос был решаемым.

— Слушай… А что твой род не поделил с подчинёнными родами? — спросил я.

— Они какое-то предательство замыслили… — нахмурилась Покровская. — Подробностей не знаю. А ещё там история была с защитой рубежей… Но по этому поводу тоже без деталей… А чего мы, кстати, дальше не едем? Ты же спешил…

— Извини, в голову одна мысль пришла! — ответил я, снова трогая «тигрёнка» с места. — Пока делиться не буду, это просто догадки… Но со временем, наверно, расскажу.

Остаток пути проехали молча. После посещения Вестовой Службы, где всё прошло быстро, заскочили в мастерскую Шурупа. За проверку и ремонт «сокола» с меня содрали шестьдесят рублей. Зато Шуруп пообещал загнать «тигрёнка» в гараж до вечера.

Вырулив из мастерской на «соколе», мы поспешили обратно в Васильки. Когда проезжали мимо моего старого дома, остановились ненадолго посмотреть на пепелище. Кислый не соврал: и вправду, сгорело всё подчистую. И даже скамейка за забором. Всё-таки надо выбрать момент и сообщить об этом маме. Но я боялся, что после такого удара она вновь уйдёт в себя.

А потом, когда уже почти выехали из Усадебного угла, где-то неподалёку раздался взрыв. Авелина не поняла, что за грохот, а я вот сразу узнал звук. И начал вертеть головой.