Книга Тьма. Том 3, страница 137 – Лео Сухов

— За**ал ты всех, пирожок сраный! — влепил парню с ноги.

Светлана вздрогнула, вскрикнула и, прижав ладонь ко рту, попыталась обойти драку. Да, она ожидала этого, но знать — одно, а ощущать звериную радость «сопровождающего» — совсем другое.

— Кхэ! — выдохнул её преследователь, отлетая на большой мусорный бак у дороги.

А «сопровождающий» и не думал останавливаться. Уже занесённая для удара правая рука стремительно опускалась — но тут произошло непредвиденное. Тяжёлый бак, куда врезался неудачник, не упал, а, наоборот, следуя законам физики, попытался вернуться на место. И щуплого мальчишку отфутболило прямо на «сопровождающего». Прямо в тот момент, когда Светин защитник наносил решающий удар.

Светлана застыла, широко раскрыв глаза от ужаса: будто в замедленной съёмке, кулак врезался в челюсть мучителя, кровь брызнула, а три зуба, сверкнув, разлетелись веером навстречу бледному рассветному небу.

А потом нервы у девушки сдали, и она, повизгивая, рванула в сторону подземки….

Впрочем, случайные прохожие тоже спешили удалиться. Один из них и вовсе уже набирал полицию.

Поэтому никто не увидел, как Кислый ещё разок пнул по рёбрам воющего «пирожка», а затем плюнул ему в лицо и процедил:

— Чтобы тебя тут больше не было, обоссан! Веди себя хорошо и никого не обижай!

После чего развернулся и чуть ли не вприпрыжку пошёл прочь. Туда, где вдалеке его ожидала машина.

Василий ещё минуты две лежал на дорожке, приходя в себя. По лицу текли слёзы, подбородок заливала кровь. А там, куда попала слюна — припекало, будто от кислоты. В голове разом стало как-то пусто. Все мысли, вся радость от издевательств… Всё это вылетело вон, вместе с тремя зубами.

Василий чувствовал, как болит грудь, куда пришёлся удар, и никак не мог понять: как же так случилось? Откуда здесь взялся выходец из «глухих углов»? И почему позволил себе напасть на того, кто принадлежит к «Без Тьмы»?

Болела челюсть, болели обломки зубов… Было очень плохо. А слёзы всё текли и текли по лицу, и Вася вдруг понял, что очень хочет домой. К маме! Та всегда его понимала, всегда могла утешить. А ещё очень хотелось пожаловаться в полицию, но было страшно… А вдруг всплывёт история издевательств над двусердой?

Услышав вдалеке завывания полицейской сирены, Вася представил, как его заберут в участок и будут там допрашивать. А ещё презрительно поглядывать на слёзы и разбитое лицо. Ему стало стыдно, а жаловаться сразу расхотелось. Он заставил себя встать, а потом, хромая и прижимая руку к груди, поковылял прочь — к спасительной подземке.

Он обязательно пожалуется, только не городовым: на них никакой надежды. Нет, он пожалуется своим. А потом найдёт новую жертву… Или вообще не станет искать? Вдруг новая жертва тоже наймёт какого-нибудь амбала, чтобы дать ему в рожу? А у него зубы-то небесконечны!

Эта мысль была такой внезапной, что Вася даже на миг остановился. А потом подумал — и припустил ещё быстрее. Уж лучше поступить в пандидактион, а затем найти работу. Говорят, выпускникам неплохо платят.

Да и мама всегда уговаривала его учиться… И чего бы не последовать её совету? Может, и не стоило ему влезать в глупые разборки двусердых и «Без Тьмы»…

Кислый грузно уселся на потёртый диванчик, который пацаны приволокли за гаражи. Лениво обвёл взглядом собравшуюся братву, широко расставил ноги в трениках и закинул руки на спинку, будто обнимая двух девчонок, которые угнездились по бокам от него.