Книга Тьма. Том 3, страница 134 – Лео Сухов

— Да, вполне, — не стал торговаться я.

— Тогда пошли, договор подмахнём, и она твоя, — кивнул Шуруп. — Права-то у тебя есть?

— Сегодня будут, — ответил я.

— Через Кислого делал? — уточнил Шуруп.

— Через меня! — кивнул Кислый.

— Ну, тогда всё в поряде… — согласился Шуруп.

Да, я купил права. Это может показаться категорически неправильным, но для Усадебного угла — в норме вещей. Никто тут не тратил деньги и время на обязательные курсы. Здесь права всегда покупали. Причём документ был самый настоящий и стоил ненамного меньше, чем курсы вождения.

В своё оправдание скажу, что Андрей умел водить. И умел очень хорошо. Ну а правила что в том мире, что в этом — были похожи. Знаки немного отличались, да и разметка… Однако это я всё тщательно выучил перед покупкой прав.

Так что к вечеру был уже на колёсах и с правами.

Меня, конечно, смешило название «Сокол — Майский»… Как видел красивую надпись на боку, так сходу вспоминал «Имперский марш» из прошлой жизни, а Кислого, который катался со мной — очень хотел назвать Чубаккой. Но старательно сдерживал дурацкие шутки, рвущиеся наружу.

С Кислым договорились встретиться рано утром, до занятий. Светлана на работу выходила в шесть тридцать, а значит, надо было встать ещё до рассвета, чтобы успеть. С другой стороны, это даже было удобно: я успевал закинуть Кислого домой и вернуться в училище.

Предварительный осмотр местности мы провели в этот же день. Проблем не возникло: девушка выдала подробное описание точек, где «пирожок» может её поджидать. А мы проверили пути отхода, придумали, где поставить машину, в последний раз перед делом обсудили все детали — и отправились по домам.

Василий ненавидел двусердых всей душой! Раньше-то он к ним ровно относился. Но это потому, что у него времени на ненависть не было. Каждое утро он поднимался и шёл в гимназию, которую ненавидел почти как двусердых. Особенно он ненавидел других гимназистов, которые любили его задирать.

— Всё потому что я умнее! — думал Василий.

Правда, учителя почему-то так не считали. И плохие отметки ставили не реже, чем остальным. Но Вася всё равно был умнее. Он это точно знал. К тому же, он хорошо рисовал и умел играть на пятиструнной балалайке, хотя об этом старался не распространяться. На курсы его записала мама, без возможности отказаться, и курсы он тоже люто ненавидел.

А потом Вася понял, что все его проблемы от неравенства! Понял, что Русь вся целиком слеплена из неравенства. И такие талантливые и умные ребята, как он, просто не могут пробиться наверх, где всё занято мечеными. Что за странные правила делить людей по наличию чёрного сердца, а?

Подлость, а не правила!

Вася уже и сам не помнил, как дошёл до мысли такой. До того, как познакомился с ребятами из «Без Тьмы» или нет? На этот вопрос он всегда себе отвечал, что до. И вообще, какая разница? Очевидно же: просто у умных людей мысли сходятся!

А уж то, что после вступления в «Без Тьмы» отстала дворовая шпана, Васю радовало безмерно. Теперь никто в его углу не решался подойти и дать ему в рожу. А если бы такое вдруг произошло, он бы пожаловался — и с обидчиками сразу бы разобрались. В углу же каждый знает, кто где живёт.

И, самое главное, теперь у Васи была цель. Он решил сделать так, чтобы в его городе больше не осталось двусердых. И старательно шёл к этой цели.