Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 5 – Лео Сухов

И я — это Рыбаков. Тот, который прожил бурную жизнь. Воевал, служил в органах, занимался бизнесом, зарабатывал хорошие деньги, не имел детей и семьи — и умер оттого, что некому было его по спине треснуть, когда он подавился.

Я был ими двумя. Рыбаковым в прошлом, Федей — сейчас. И у меня была новая жизнь. А значит, надо было прожить её лучше, чем удалось Рыбакову. К тому же, с высоты его возраста я точно знал: один час в юности, потраченный с пользой, а не на беготню по девчонкам, стоит целой недели усилий во взрослом возрасте.

И я принялся навёрстывать то, что пропустил за предыдущие десять лет… Вот только было поздновато. Возраст призыва в армию Руси — семнадцать лет. И за год я не успел что-то заметно изменить… Да ладно, я ровным счётом ничего не успел изменить! Поэтому, едва покинув гимназию, поступил на службу в Военный Приказ своего города. Других вариантов не было: подготовиться к экзаменам в пандидактион я уже не успевал. А на рабочий налог не хватало денег.

И какой у меня был выбор? Служба в отдалённых гарнизонах, где-нибудь на границе с саксами и ромеями? После которой я вернусь домой таким же неудачником без гроша в кармане? Или служба в где-нибудь в тылу, с теми же перспективами?

Но у меня за спиной была очень уставшая мама. А ещё младший брат и целых три сестры.

В пограничье с Тьмой платили неплохо. Сто четыре рубля и сорок одну копейку в месяц. За три года службы я как раз накопил бы на новый дом для семьи. К тому же, здесь я получал целую кучу льгот для дальнейшего обучения и трудоустройства.

А ещё теперь моя жизнь была застрахована на пять тысяч рублей. Так что даже умри я при исполнении долга — всё равно бы помог семье.

Выбор был очевиден! Выбора у меня не было!

Вот так, шагая по этой дороге-без-выбора, я закономерно пришёл на эту заставу на границе с Тьмой.

Закономерно дождался третьего года службы.

И так же закономерно оказался лицом к лицу с ордой нашествия…

Это был закономерный итог, предопределённый множеством обстоятельств. А вот дальше я мог подёргаться и постараться что-то изменить…

«Если выживу!» — напомнил себе я, прячась за зубцом от очередного ледяного снаряда.

— Да сколько ж можно! — возмущённо просопел Славка, ещё один мой сослуживец.

— Отставить унывать! — рявкнул десятник.

— Да я и не уныва… — начал было Славка, но осёкся.

— А-а-а-а! Сука! — возмутился Егор, когда тело парня завалилось в его сторону, а ботинки залило кровью. — Гын десятник, Славка того!..

— Вижу, что он того! — рявкнул десятник, хватаясь за таблетку наушника. — А ну пригнулись все!.. Третий десяток — один мёртвый.

Вовремя он приказал пригнуться, к слову… В следующую секунду на наше укрепление налетел целый смерч! И всё бы ничего, вот только он был с начинкой: целой кучей большущих булыжников, которые неизвестно откуда сюда принесло.

Сам-то смерч нам вреда причинить не мог. Стоило ему добраться до стены, как наконец-то включили щит заставы. Он был похож на мыльный пузырь. Этот щит легко пропускал снаряды: и врага, и наши, а вот любое вражеское колдовство рассеивал. Так что от смерча и следа не осталось. А на наши позиции просто обрушился град из камней.

Вот только Славку это уже не могло вернуть. Как и ещё троих ребят, которым с разгона поотрубало головы острыми краями булыжников.