Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 2 – Лео Сухов

— Страшно, брат? — услышал я слева от себя и глянул на Егора, пристроившегося у зубца.

Мы с ним были погодки. Вместе ходили в школу, вместе выпустились и вместе пошли отдавать долг Родине. Мы и в школе были хорошими приятелями, а во время службы — тем более, сдружились.

Обычно Егор был парнем весёлым, из тех, кто всегда готов позубоскалить. Но тут я по голосу понял, что ему тоже страшно. Да всем было страшно! Сколько там в начале двадцатого века, при последнем нашествии из Монгольской Тьмы, выжило стрелков на опорных заставах? Пять процентов?

А сколько выживет сейчас?

— Спросил так, будто сам не боишься… — буркнул я в ответ.

— Я⁈ — возмущённо переспросил Егор. — Я, брат, не боюсь!

— Ну да! — согласился я, добавив скепсиса в голос.

— Я, брат, очень боюсь… — признался Егор. — Очень-очень боюсь!

— Не смей! — потребовал я.

— Что? — удивился мой друг.

— Не смей очень-очень бояться! — пояснил я и улыбнулся, показывая, что это шутка. — Очень бояться можно. А очень-очень — нельзя!

— Так, разговорчики! — донёсся до меня голос десятника, и мы с Егором дружно заткнулись.

Снова ухнули миномёты, следом грохнул выстрел из орудия. Но и мины, и осколочно-фугасный снаряд лишь колыхнули море монстров. А спустя секунду страшная чёрная масса снова покатилась дальше, к нашей заставе.

— Не ссать, вои! — из наушника шлема донёсся бас сотника. — Прорвёмся! К нам отправили полусотню ратников в подкрепление! И «Чайки» пятые уже в воздухе.

Он, наверно, хотел нас подбодрить этой новостью. Так и у меня для него новость есть: не сработало, блин! Страх никуда не делся. Даже если ратники и успеют, то разве чтоб закопать то, что от нас останется и что ещё не съедят уродцы Тьмы.

Вот «Чайки» — а точнее, реактивные истребители «Чайковский-12» — эти везде успеют. Отработают по противнику и уйдут в тыл, на безопасные аэродромы. Может, ещё разок прилетят потом. Если нам очень повезёт.

— Жил-был мальчик Егор, — мой друг сделал паузу, а затем продолжил: — Вот сам и виноват…

— Все сами виноваты, — оценив шутку, улыбнулся я.

— Да невиноватые мы! — буркнул Миша, ещё один парень из нашего десятка. — Они, суки страшные, сами пришли.

— Вот-вот! Они пришли, а хоронить их всех нам! — согласился Егор. — А где?

— Скажу хоронить, и будете хоронить! — донёсся до меня голос десятника. — Степь большая, на всех места хватит!

— А нас как-то маловато для похоронной команды, Стёп! — откликнулся его зам.

— Это вас мало, если считать один час работы на каждого! — не согласился десятник. — А вот если вас умножить на семьдесят два — тогда очень даже много.

— А чего это нас на семьдесят два умножать, гын десятник? — осторожно уточнил Егор.

— Ну если сможете четверо суток без сна и отдыха копать, тогда умножай на девяносто шесть! — посоветовал десятник. — Так… Зубоскалить заканчиваем, всем готовность!

Степан Порфирьевич, наш десятник — милейший человек, если вдуматься! А если вдуматься чуть глубже, то деспот и тиран. Но мы его любили всем десятком. Сколько он наших косяков прикрыл во время службы — не сосчитать. Так что, если скажет копать от стены и до заката, будем копать.

Хотя, конечно, чтобы копать — надо выжить.

А выжить у нас шансов маловато.

Наши орудия били, не переставая. У ребят, наверное, уже стволы дымились. Да и соседние опорники не отставали. Я был уверен: на всей границе, куда пришёлся удар из Тьмы, не было сегодня ни одного идиота, который бы решил экономить боезапас.