Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 237 – Лео Сухов

— Фёдор, на тебе и без того уголовка висит. Мало было интереса полиции и Тёмного Приказа, так ты решил Тайный в коллекцию добавить? — госпожа проректор вздохнула так глубоко и печально, что пуговки на блузке едва не затрещали.

А следователь с огромным уважением посмотрел на меня. И ещё немного — на Марию Михайловну.

— Да говорю же, оно само как-то… — снова попытался я оправдаться, тоже исподтишка глянув на блузку Малой.

Видимо, спросонья госпожа проректор нацепила первое, что попалось под руку. И это «первое» прямо-таки до неприличия обтягивало нескромных размеров бюст.

— Ты мог в комнате сидеть и не высовываться⁈ — рявкнула Малая, возвращая меня на грешную землю.

Я задумался… Потом опять задумался… Вообще-то не мог: у меня кот орал, и его вопли точно бы привлекли внимание ночных визитёров. Но Малая-то о коте была не в курсе. Ну и да, он не просто кот, а кровожадный убийца Тьмы…

В общем, не стоило прямо сейчас сообщать Марии Михайловне о новом постояльце общаги. Вряд ли она сходу, без объяснений, оценит мой энтузиазм и сговорчивость смотрителя. А Семён Иванович — мужик неплохой, не хотелось бы его под монастырь подводить.

Оставалось косить под дурачка:

— Об этом я как-то не подумал… Рефлексы! — улыбка получилась жалкой и беспомощной.

Как того и требовала выбранная мной роль.

— Выключи их хотя бы ещё на неделю! — сурово сдвинув брови, попросила Мария Михайловна. — Всего на неделю, Федя!..

— Всё, рефлексы уже отключились, госпожа проректор! — закивал я. — Нету их больше… Даже как глотать, забыл!

— Пошути ещё… Он вам нужен, Андрей Сергеевич? — устало выдохнув и снова затрещав пуговками на блузке, Малая обернулась к следователю.

— Фотороботы составим, и к нему вопросов больше нет, — всматриваясь в мои показания и не поднимая глаз на Марь Михайловну, отозвался тот.

— Как освободишься, живо ко мне в кабинет! — сурово припечатала меня Малая перед тем, как покинуть комнату.

Мы со следователем посмотрели ей вслед, а затем седой служака из Тайного Приказа совершенно несерьёзно хихикнул и с интересом глянул на меня:

— Интерес полиции, Тёмного Приказа и уголовка? — спросил он.

Я покраснел и развёл руками.

— Ты точно никого не пристрелил? — снова переспросил следователь, выразительно показав глазами наверх, благо заседали мы на первом этаже.

— Точно! Единственный труп, который сегодня стал трупом у меня на глазах, сломал на лестницу шею… Сам! — честно ответил я. — А если я его чуть толкнул при самообороне, это ведь не считается, да?

— Ну… — следователь покачал головой. — Это можно не выпячивать в отчётах. Но ты всё равно… Это самое… Послушай Марию Михайловну, посиди пока тихо.

В комнату заглянул один из оперативников:

— Гын следователь, там полицейские опять внутрь ломятся. Послать?

— А ты как думаешь? — насупился следователь. — Само собой, послать! А будут настаивать — пристрелите кого-нибудь для острастки!..

— Понял! — радостно подтвердил оперативник.

— Не насмерть! — проорал следователь вслед подчинённому. — Эх, им лишь бы пострелять…

С этими словами и тяжким вздохом Андрей Сергеевич посмотрел на меня:

— Ну что, Фёдор? Понял, что будет, если не будешь тихо себя вести?

— Ваши подчинённые будут по мне стрелять? — я сделал страшные глаза.

— Хуже… Сам станешь одним из них! — отозвался тот, хохотнув. — Пошли фотороботы делать…