Онлайн книга «Тьма. Том 1 и 2»
|
Мой друг Егор с бледным, как мел, лицом, зажимал одной рукой глубокий порез на боку, откуда хлестала кровь. А второй давил на спусковой крючок, стреляя в жнеца из автомата. И пули били чудовищу в морду, заставляя его дёргаться и тормозить. Мой прицел, наконец, совместился с глазницей жнеца… Я нажал на спуск. Очередь, очередь, очередь… Пули ложились кучно, разрывая глазницу, но угол был не тот. Я орал… Орал Егор… Стонал десятник… Резким ударом обеих кос жнец пришпилил меня и Егора к машине. Мне сабля пробила ногу, зацепив кожу и мясо по самому краю. А Егору — руку с оружием, практически её оторвав. — Сволочь! — прохрипел я, рванувшись к такой близкой, но такой недостижимой голове урода. Я видел его чёрный злобный глазик — последний глазик. Я хотел убить эту тварь. И кожа на ноге, пришпиленная к машине, с треском порвалась, выпуская меня на волю. Предательски защёлкал холостыми автомат, пока я приближался к голове врага. Жнец даже начал двигаться, чтобы отмахнуться от меня… Но то ли я был слишком быстр, то ли жнец — замедлился. Штык-нож из хладного железа вошёл ему в глазницу раньше, чем отродье Тьмы успело отпрянуть… В следующую секунду я уже летел вон из кузова, а рядом с внедорожником бился в конвульсиях страшный, но почти мёртвый жнец… Из его головы валил дымок окисляющегося металла. А внутри его мерзкое тело жёг смертельный яд. Ну а в моих руках снова был автомат с обломанным штыком и пустым магазином. Уже традиция, можно сказать… Рыча, я поднялся на ноги и поковылял к машине, огибая умирающего уродца. — Егор! Егорка! Егор! — я тряс своего друга за плечи, но уже понимал, что только зря издеваюсь над телом. Лужа крови в кузове была такой, что в ней купаться, наверно, можно было. Натекло из Егора и Тихомира. Оба были мертвы. А я всё пытался привести в чувство мёртвого друга. — Тварь!!! — я повернулся к умирающему жнецу и заорал. Вдалеке от моего вопля шарахнулись два вульфа, чего раньше за ними не наблюдалось. А потом я услышал стон. Степан Порфирьевич! Я кинулся к десятнику и понял, что тот ещё жив. Даже успел перетянуть себе ноги жгутами из аптечки. И даже вколол обезбол. Всё-таки он крутой мужик!.. — Федя, беги… Беги к сто две… Но я не побежал. Нельзя бежать вот так, оставляя командира умирать за спиной. Я заорал для храбрости, распугав ещё нескольких вульфов. А потом взвалил обрубок десятника на спину и потащил, припадая на раненую ногу. До сто двенадцатого было метров двести. И у меня не было ни шанса. Вульфов здесь оказалось много: они засуетились вокруг, потянулись ко мне… Но сначала одного, а потом и второго поджарило огненными шариками, прилетевшими от заставы. И с каждым выстрелом шарики прилетали всё быстрее. А потом рядом зарычал мотор. Кто-то снял с меня десятника, после чего в машину втащили и меня. — Смотри, не бросил… — Гони, давай! Гони!.. — Ходу! Ходу!.. Перед глазами плыло. Дёргало всю правую сторону тела. Боль рвала сознание на куски. И будто вдалеке звучали голоса: — Не жилец… Пристрелить, может?.. — Неправильно это, парни… — Так мучается ведь… Смотри… Я почувствовал, как с меня стягивают броник и рвут одежду, оголяя правое плечо. — Мать моя женщина… — Чем это его так?.. — А давайте лучше пристрелим… — Я тебе сейчас пристрелю, дебила кусок! |