Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 15 – Лео Сухов

Вспомнилась история из прошлой жизни про афонского монаха, который постоянно ходил навеселе. Когда кто-то предъявил настоятелю монастыря претензию, что, мол, у вас тут монах пьяный прямо с утра — тот очень спокойно ответил, что этому монаху в голодном детстве родители давали вино, чтобы не мешал, пока они в поле трудятся. С тех пор он употребляет постоянно. Вот только став монахом, всё же стал меньше пить.

Тихомир родился трусом. И то, что казалось парням из моего десятка само собой разумеющимся — для него было сродни подвигу. Чего уж там… Он до службы даже кулак правильно сложить не мог! Зато умел очень быстро и долго бегать.

От мыслей меня отвлекло движение в моём секторе ответственности. Резко присмотревшись, я обнаружил крокуса. Рептилию на длинных сильных ногах, напоминавшую телом и мордой нильского крокодила. Зверюга отвратительно бодро чесала в нашу сторону, набрав скорость километров шестьдесят в час.

В то время как наши внедорожники ползли не быстрее сорока, постоянно виляя и объезжая тушки тварей и воронки от мин.

Догонит. Как пить дать, догонит. Выдохнув, я прицелился и начал стрелять. Убить крокуса не так-то просто, как хотелось бы. Его морда, грудь и живот прикрыты хорошей такой броней — если верить справочнику, из хитина. И с первого раза пуля его не пробивает.

А значит, лучше будет попасть в пасть, в глаз — или дважды в одно и то же место. Что, конечно, совершенно нереально, когда трясёшься в кузове вихляющей машины. Тут вообще бы хоть как-то попасть… В общем, я, конечно, хотел бы убить крокуса, но моя задача была другой — не подпустить его к машине. Поэтому решил бить по длинным ногам: они почти не защищены.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Крокус рявкнул, заваливаясь на землю. Три выстрела — два попадания. Я бессознательно тряхнул башкой, будто у меня там что-то перемкнуло, а тряской можно было всё поправить. Но уже через долю секунды возникла вполне резонная мысль: а может, не надо поправлять-то? Эта внезапная меткость прямо в тему. Уж особенно, здесь и сейчас.

За моей спиной дал короткую очередь Егор. Я мельком посмотрел на север — там скапливалась стая вольфов. И мой друг пытался её разогнать, прежде чем это порченое зверьё соберётся с силами, чтобы напасть.

Впереди били пушки броневичков, распугивая тварей орды. Вот только основной конвой мы пока догнать не успели. И по сторонам от нас отродья Тьмы уже готовились к атаке. С юга кинулись два вольфа. Я отстрелялся по ним — два попадания из четырёх.

И всё равно было странно… Не может быть у меня такой меткости. Сверху закапал мелкий холодный дождик. Тьма не любит воду и жару, но из двух зол выбирает меньшее. И эти мелкие дождики уже успели охладить перегретую степь.

Если до нашествия каждый день стояла жара за сорок по Моховому или, как говорили в прошлой жизни, по Цельсию, то сейчас было двадцать. И это в лучшем случае. Тьма любит прохладу. И прохладу себе создаёт.

Из-за погрызенной туши какой-то твари выбрался теневик. Это огромный паук, стреляющий липкой, как клей, паутиной. Отвратительные существа! Особенно для арахнофобов. Хотя учёные и мудрецы в один голос твердят, что теневики не имеют ничего общего с привычными пауками — но похожи же!..

Голова боится, а руки делают. Три выстрела — два прямо в отверстие рта. Теневик резко подпрыгнул и, упав на спину, засучил в агонии лапами. Прямо как настоящий паук, что бы там ни говорили. Недаром я привык доверять ощущениям…