Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 17 – Лео Сухов

Но, перетрусив, Тихомир переключил на длинную очередь и нашёл в себе силы нажать на спусковой крючок. Его автомат загрохотал, отправляя в белый свет, как в копеечку, остаток магазина.

И тем самым он заставил нас обратить внимание назад.

— Жнец! Приг… — десятник попытался предупредить, спасти, но не смог.

Тёмное отродье двигалось с такой скоростью, что даже договорить Степан Порфирьевич не успел, как одна коса жнеца пробила Тихомира от макушки до паха…

А вторая полоснула по боку Егора, продырявила дно кузова и впилась в землю, резко тормозя внедорожник…

Беспощадная инерция рванула меня вперёд, и только короткий поводок страховки не позволил улететь в кабину, а то и ещё дальше. Сокол, вон, пренебрёг ремнём безопасности — в итоге, с руганью выбил лобовое стекло и вылетел на капот. Да и десятник громко стукнулся локтями о торпедо. А Егор повалился в кузов, зажимая порез, оставленный жнецом.

Моё правое плечо вспыхнуло болью, отдававшей в шею и грудь. Мелькнула мысль, уж не повредил ли я себе часом ещё что-нибудь. А вместе с этой мыслью я навёл автомат на жнеца и выстрелил. Раз, другой, третий…

Мир снова сжался до точки прицела. В глаз, в пасть, в нос — чтобы прогнать пулю через носоглотку чудища и попасть в мозг. Жнец взвыл, вздымая над головой косы передних конечностей. С одной из них соскользнуло тело Тихомира, упав обратно в кузов и забрызгав всё кровью.

Выстрел — в грудь, второй — в грудь. Я пытался попасть в щель под нагрудной пластиной. И, похоже, даже получалось. Жнец дёргался от каждого выстрела.

Надо мной застучал автомат десятника.

— Умри! Умри! — орал Степан Порфирьевич.

Коса смерти, уже летевшая ко мне, резко изменила направление. И рассекла кабину, переднее сиденье…

А заодно и ноги десятника.

— А-а-а-а! — Степан Порфирьевич продолжал стрелять, уже падая за сиденья.

А вторая сабля досталась Соколу, который стрелял, оперевшись на капот. Пробило и каску, и череп. Пару мгновений спустя полудесятник свалился замертво, так и продолжая с ненавистью смотреть на жнеца двумя половинками лица.

А я решил отстегнуть карабин страховки, чтобы, когда отродье Тьмы опять вспомнит обо мне, хотя бы попытаться отскочить. Но пальцы скользили по металлу непослушными колбасками.

Нога жнеца вступила в кузов автомобиля, заставив покорёженную машину жалобно заскрипеть и просесть к земле. Жахнуло где-то вдалеке: это броневик конвоя успел послать снаряд, который ударил исчадие Тьмы в грудь. Назад отбросил, но плотную броню пробить не смог.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Холостой…

Патроны кончились, когда я почти сумел нащупать траекторию попадания. Один глаз жнеца вспучился чёрным фонтанчиком крови и слизи. Отродье Тьмы заревело и опять нацелилось на меня.

А я пытался всё ещё непослушными пальцами сменить магазин. Пустой, гад такой, никак не хотел отцепляться и падать… Казалось, всё вокруг погрузилось в густой кисель. Когда я пристёгивал новый, последний магазин — старый ещё только падал вниз. Мои руки горели огнём, а в плече, груди и шее словно пульсировал раскалённый гвоздь.

Я не успевал. Жнец летел на меня с занесёнными для удара косами, а я всё не мог прорвать кисель и навести на него оружие. Жахнул вдали броневичок, но его снаряд прошёл мимо. А потом застучал автомат.