Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 170 – Лео Сухов

И даже про беседу с тёмным о моей многострадальной заднице рассказал. Надо ведь было как-то оправдываться за то, что слышали все, кто был в общежитии…

А Иван Иванович Иванов слушал меня с доброй улыбкой любящего дедушки, которому любимый внук затирает какую-то фигню. Но, кроме того, он внимательно запоминал сказанное. И в его способности вспомнить всё услышанное даже спустя годы, я не сомневался. Этот человек был опаснее всех акул вместе взятых, и последнее, что я решился бы делать — врать ему в чём-нибудь. Можно недоговорить, можно умолчать, можно где-то сгустить краски… Но врать нельзя категорически!

Сожрёт мгновенно, определив ложь без всякой ментальной магии.

Когда я закончил свой рассказ, он всё так же спокойно сидел на стуле и кивал, видимо, заново прокручивая в голове нашу беседу. После чего опять добродушно улыбнулся и проговорил:

— Вы не всё рассказали Фёдор Андреевич! — он не спрашивал, а констатировал, и я не стал отвечать. — Но у каждого есть свои тайны, я понимаю… Иногда даже и не свои тайны. Главное, что теперь картина сложилась. Идеальная энергетическая структура, да? И пройденный кризис?

Я чуть пошевелил прикованными руками, будто разводя ими.

— Каждый сильный род хранит свои тайны… А каждый сильный двусердый хранит свои… Так что я не буду просить вас их раскрыть. Нам известно, что ищет Мария Михайловна под покровительством Дмитрия Всеволодовича, и мы, как видите, не препятствуем её изысканиям. Хотя, должен заметить, иногда она опасно близка к тому, чтобы перейти черту. Но её изыскания полезны для Руси. Знаете, кстати, в чём проблема аристократии, Фёдор Андреевич?

— Она со временем вырождается? — предположил я первое, что прямо-таки просилось на ум и мне, и Андрею.

— Нет, что вы… Она у нас в царстве весьма открытая. Не выродится! — Иванов с ироничной улыбкой покачал головой. — Проблема аристократии в том, что она зарывается! Рано или поздно, медленно или быстро, но она всегда переходит черту. До этой черты то, что делает аристократия, по меньшей мере, не вредно государству, а по большей мере — полезно. А вот за чертой — исключительно вред.

Видимо, мне надо было отвечать. Но я не мог сходу подобрать нужные слова в местных реалиях, чтобы объяснить мысль, пришедшую мне в голову. Пришлось ещё несколько секунд помолчать, но Иванов терпеливо ждал.

— Так ведь это беда не только аристократии! — заметил я, наконец. — Это беда любой верхушки, дорвавшейся до денег и власти. И неважно, получили они титул по наследству, были ли выбраны народом или назначены кем-то…

— Безусловно, вы правы! — согласился Иванов. — Так оно и есть. Нарушение законов, превышение полномочий, детишки богатых родителей, несущиеся по улицам на дорогих автомобилях… Рано или поздно всё и всегда приходит к этому. И горе тому государству, которое не сумеет наказать тех, кто зарвался, и направить энергию остальных в полезное для страны русло… Такое государство начнёт разваливаться. Оно погрязнет во внутренних распрях. Как это было с Русью до прихода Тьмы.

— Скажите, Иван Иванович, а я черту перешёл? — уточнил я, понимая, что от ответа на этот вопрос зависит очень многое.

— А вы разве, Фёдор Андреевич, к ней приближались? — с улыбкой парировал Иванов. — С какой-то натяжкой я могу припомнить разве что убийство двух двусердых… Но, как вы сами правильно указали, они не пытались противостоять Тьме, а просто пользовались её приходом. Решили половить рыбку в мутной воде, иными словами. Вы были в своём праве, Фёдор Андреевич. А в остальном… Вы хоть и удивительный человек, но, как оказалось, вполне законопослушный.