Онлайн книга «Тьма. Том 1 и 2»
|
Короче, я так хорошо тихарился в училище, что стал фигурантом, как минимум, одного дела по преступлениям дворян, фигурантом отчётов ратников — ну и точно мелькну в донесении Тёмному Приказу об убийстве тёмного. Что-то мне подсказывало, что прикрыть на сей раз меня не получится… Ни у Малой, ни у ректора Верстова. Я честно пытался не вешать нос. И даже заставлял себя посмеиваться над шутками Скворцова, который таким образом пытался меня подбодрить. Но до лекарни училища дошёл уже в расстроенных чувствах. И с почти истёкшим действием волшебного укольчика. Так что остальное помнил смутно, будто почти забытый сон… А когда до меня добрался уважаемый Алексей Павлович, я и вовсе пребывал где-то на границе между смертью и обмороком. Да и повязка на груди пропиталась кровью, которая почему-то никак не хотела останавливаться, даже когда я не шевелился… Глянув на меня, лекарь училища покачал головой и провёл рукой вдоль лица, отправляя в спасительное забытье. За что я был ему безумно благодарен… Я снова падал. Так, что ветер свистел в ушах. Вокруг была кромешная тьма, и только вкрадчивый голос сопровождал меня в этом стремительном падении: — Снова ты?.. — Ну как там твоя попка поживает?.. — Я могу добраться до тебя!.. — Даже там, где обо мне все забыли… — Я везде… — Я ваша судьба… — Ты интересный… — Но глупый… — Снова уходишь?.. — Буду ждать!.. Я открыл глаза и долго пытался понять, где нахожусь. Это точно была не клиника училища. И вообще, где-то я уже видел этот потолок… Память возвращалась рывками, приоткрывая мне прошедшие дни, будто в обратном порядке. Сначала вспомнился бой в общаге, светлая коса Покровской, хлестнувшая по плечу, мой верный «пушок», двусердые убийцы… Потом — заключение в Тёмном Приказе и мой первый кризис. Следом — сестра и то нехорошее положение, в котором она оказалась. Затем перед глазами мелькнули дни беготни между Приказами… А потом в памяти, наконец, всплыл и этот потолок. Пастельно-зелёный, с круглыми встроенными лампами. Я осторожно пошевелил левой рукой. Если когда-то она и была сломана, то сейчас явно цела. Как и правая рука. А вот блокирующие теньку браслеты — это плохо. Как и надетый на шею ошейник. Как и браслеты на ногах. Всё это не могло мне нравиться. Ибо живо напомнило заключение в Тёмном Приказе. Впрочем, ничего неожиданного. Меньше, чем за две недели в городе, я засветился в таком количестве историй, что впору было ожидать прихода городского головы. И не с целью познакомиться с таким одарённым юношей, а с настойчивой просьбой свалить из вверенного ему, голове, то есть, населённого пункта. И, желательно, больше никогда здесь не появляться. Да за одно то, что со мной разговаривал тёмный, можно было надолго загреметь в подвалы Тёмного Приказа! Все же знают, что тёмные не общаются с людьми. Никогда. Но всё это не объясняло, каким образом я опять оказался в цепких лапах эскулапа Прозорова. Десять рублей в день! Я надеюсь, их не с меня снимают. Потому что если с меня, то прошу меня перевести отсюда! Срочно! Помяни чёрта… Дверь открылась, пропуская в палату Прозорова собственной персоной. И лекарь сиял, как целковый, натёртый до блеска очищающим раствором. — Фёдор Андреевич! Рад, что вы проснулись! — заявил он, улыбаясь во все тридцать два идеальных зуба. — Как ваше самочувствие? Не отвечайте! Сейчас сам проверю! |