Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 128 – Лео Сухов

Вот только зря он жалобами грозит… Это я сразу понял.

Во-первых, раз «ваша светлость» — значит, я вижу перед собой представителя одной буйной семейки, которая даже справку может предъявить. Ну или щёку, левую, если кому-то уж очень надо.

А, во-вторых, в мужчине, вошедшем в кабинет, сразу чувствовалась сила! От него прямо вот-таки веяло мощью, властью и деньгами.

И если тут, в Покровске-на-Карамысе, ты высокий чин Тёмного Приказа, украшенный золотыми нашивками, то там, во Владимире, разница между тобой и отроком второго ранга, которого три дня не поили — только в том, что ты, собака, в воде себе не отказывал все эти дни.

А в остальном разницы никакой. Что один муха, что второй — муха.

— Жалуйся! — заявил его светлость, входя в помещение вместе с чиновником Тёмного Приказа.

— Сюда нельзя! — обиженно вскинулся Иван Иванович.

— Ты мне, запретишь, что ли? — мрачно осведомился его светлость.

А я прищурился, оглядел огромную фигуру, каким-то чудом втиснутую в пиджак, кафтан и рубашку…. А затем погремел кандалами, привлекая внимание.

И когда на меня уставились все собравшиеся, нагло заявил, кивнув на его светлость:

— Вот такие плечи и были! Правда, рост на три головы ниже.

— Хм! Брешешь! — тут же отозвался его светлость, шевельнув окладистой бородой и показав всем и сокола Рюриковичей, и чёрный шрам на щеке. — Если плечи такие, то ниже, чем на две головы, рост быть не может! Физиология не позволит!

— Да точно такие! — возмутился я, обидевшись за Андрея. — И рост, как я сказал!

— А ноги кривые были? — уточнил его светлость.

— Кривые, ваша светлость, — согласился я. — Колченогий был!

— А возраст? — не отставал вновь прибывший.

— Да лет пятьдесят, — отозвался я.

— Тогда может быть… Просел, значит, с годами. Ты, что ли, Фёдор Седов? — поинтересовался его светлость, глянув на меня из-под кустистых бровей.

— Так точно! Я! — пришлось признаваться, даже несмотря на то, что воды я, скорее всего, в таком случае уже не получу.

Во всяком случае, в ближайшие час-два.

— Сымайте с него это всё хозяйство! — приказал его светлость, кивнув на кандалы.

Что, естественно, вызвало бурю тихого возмущения со стороны работников Тёмного Приказа.

— Так не положено же, ваша светлость! Он у нас под следствием! — попытался спорить высокий чин с золотыми нашивками.

Ишь ты, храбрый. Или безумный. Или два в одном. С его работёнкой-то, конечно, рехнуться несложно…

— А мы допрос не закончили… — тихо пробормотал более осторожный Иван Иванович.

А Рюрикович в ответ прокашлялся, нахмурил густые брови и попросил таким голосом, что даже я захотел взять под козырёк:

— Так, слушайте-ка сюда, голубчики! Парень приписан к моему училищу! К моему! И ни один засранец, кем бы он себя ни считал, не имеет права без разрешения, подписанного мной или проректором, забирать ученика! И то, что мне пришлось сюда из самого Владимира пилить, чтобы решить вопрос — это уже такая жопа для каждого из вас, что только быстрое освобождение моего учащегося ещё может спасти ваше начальство от каторги, а вас — от ухода в городовые… Или, того хуже, в дворники!

— Особые хоть, ваша светлость? — с энтузиазмом уточнил Петя, которого его работа в моём лице за последние сутки, похоже, достала.

— Ну не без того… — его светлость покрутил огромной лапищей в воздухе, как в мире Андрея любил делать один президент России со своим знаменитым «панимашь». — Давайте уже! Выдавайте мне учащегося, время дорого! Мне в ещё в училище заехать надо, раз уж тут оказался…