Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 127 – Лео Сухов

— Для человека, который хочет пить, ты слишком много болтаешь… — сдвинул брови следователь.

— Для человека, который три дня не пил, я действительно чересчур разговорчивый… И сам не понимаю, с чего бы! — согласился я. — Но пить хочется так, что даже если это будет последняя тысяча слов в моей жизни, я её вам обязательно выскажу! Только дайте воды уже!..

— Хорошо! Отвечаешь на три вопроса — наливаю тебе стакан воды! — неожиданно согласился Иван Иванович. — Договорились?

— Это принуждение, но вы не оставляете мне выбора! — оценил его коварство я.

— Коснёмся того мужчины, который тебе помог… — следователь сходу взял быка за рога. — Видел ли ты его когда-нибудь раньше?

— Его? Точно нет! Я даже не уверен, что он вообще существует, — предельно откровенно ответил я. — Возможно, он вообще плод моей безграничной фантазии! А возможно, просто житель того города!

Петя кивал в такт моим словам, подтверждая, что я говорю правду. Пару раз он перед кивком на мгновение задумался… Но всё-таки кивнул.

— А почему ты решил, что он местный житель? — профессионально-ласково уточнил следователь. — Можешь описать его?

— Это два вопроса, или один? — поинтересовался я, быстро соображая, что наиболее правдиво вещать дальше.

— Само собой, один! — улыбнулся следователь.

— Но я ведь уже описывал, во что он был одет… — напомнил я.

— Да, я видел, — кивнул следователь и, сверившись с блокнотом, продиктовал: — Майка, открывающая плечи и верхнюю часть груди, на довольно тонких лямках, и шорты, с изображением банана и киви на причинном месте с надписью латинскими буквами: би-и-джи, пробел би-о-ессе-ессе? Не знаешь, кстати, что означают эти слова?

— Что-то на сакском, может? — предположил я. — По смыслу, наверно, что-то вроде большой перец… Или большой банан?

Петя кивнул, хоть и с некоторой задержкой. Сложно с ними, с менталистами… Они хуже всякого детектора лжи. Каким-то образом улавливают даже тончайшие нюансы. Ну ведь «большой босс» — это же практически «большой перец»! Ну серьёзно!

— Ладно… И почему ты думаешь, что он местный? — продолжил допрос следователь.

— Да в такой одежде только у себя дома и походишь! — пояснил я. — Тем более, у него на пузе майка была в масляных пятнах… Ну точно из дому вышел, чтобы Тьме по роже настучать перед завтраком!

— Хм… — следователь повёл бровями, вздохнул и хмуро согласился: — Ладно, давай теперь описание внешности…

— Ну он был лет пятидесяти на вид… Плотно сбитый… Плечи широкие, натурально прямо, размер шестидесятый. А ручищи толстые, как моя нога!..

За дверью камеры что-то громыхнуло. Раздались голоса. Я, Петя и Иван Иванович с интересом уставились в сторону звуков.

— Ты, продолжай, Федь, продолжай! — опомнился следователь.

— Ну вот, ручищи толстые… Костяшки! О! Костяшки намозоленные! Он, видимо, часто кого-то бил. Возможно, что как раз Тьму перед завтраком.

В коридоре послышались крики. Следователь поморщился, жестом остановил мой рассказ и направился к двери. Не успел…

Дверь, явно ценную, тяжёлую, покрытую рунами, как и стены в кабинете, вынесло так, будто это был картонный межкомнатный ширпотреб.

— Ваша светлость, прекратите портить казённое имущество! — в кабинет, спиной вперёд, упираясь двумя ногами в пол, что несильно помогало, заехал весьма колоритный дядька в форме Тёмного Приказа, занимавший, судя по золотым нашивкам, высокий пост. — Я буду жаловаться!..