Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 116 – Лео Сухов

А ещё в городе не было растений. Вот вообще. Хотя места под посадку явно имелись: клумбы, земля с гнилыми обрубками пней. Но жизнь в городе умерла давно и, похоже, надолго.

«Интересно, почему здесь ничего не растёт?»

Вот, о чём я и говорил: неизвестный гад, захвативший моё тело, и думал со мной практически в унисон.

Хотелось покричать, но я подумал, что лучше бы такая мысль не приходила в голову тому, кто управляет телом. Всё-таки место незнакомое, и мало ли что тут опасного водится?

К слову, я отлично помнил, что совсем недавно бежал за Софией, а потом дрался с кондитером. А значит, чисто логически никак не мог оказаться в этих руинах.

Но тот, кто управлял моим телом, всего этого не помнил. Хуже того, он даже не задавался вопросом, как перенёсся из Покровска-на-Карамысе в неизвестные руины. Тот, кто управлял телом, вообще ничего не понимал, пребывая в дичайшей растерянности.

И тут мне в голову пришла одна мысль… Конечно, она звучала бредово, зато объясняла все странности с каким-то идиотом в моём теле. Что если я сейчас подглядывал за оригинальным Федей? Ну а что? Мы думали одинаково, действовали одинаково… Хотя, если честно, тупил он совершенно безбожно — ну нельзя так!..

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — всё-таки крикнул Федя, а я выдал себе мысленный фейспалм.

Ему опять пришла в голову та же мысль, что и мне, но… В отличие от меня, он утруждать себя соображениями безопасности не стал. Не, ну а чо? Захотел поорать — и поорал. Я попытался хоть как-то достучаться до него: громко думал, выразительно покашливал, орал в полный голос внутри его башки, чтобы заставить его услышать меня и замолчать…

Нет, бесполезно.

— Э-ге-гей! Люди!!! — Федя драл глотку самозабвенно, не считаясь с возможными последствиями.

А мне оставалось только испытывать за него, как это называлось в мире Андрея, испанский стыд. Вроде тупит он, а стыдно — мне. Не знаю, кстати, почему стыд назывался испанским, но у меня есть оправдание: этого не знал и сам Андрей.

Слушая вопли молодого идиота, я решил, раз уж всё равно делать больше нечего, обдумать свою теорию. И мысленно зацепился как раз за молодость тела! Примерно в этом возрасте я, наконец, определился, кто я есть, категорически отринув и Андрея, и Федю. Что если Федя, которым я был до того, так и застыл тогда, перестав развиваться как личность?

И тогда получалось, что я нахожусь… Да нигде! Этого места не существует! Я потерял сознание и сейчас где-то валяюсь без чувств. Ну а Федя грустно обшаривает руины моей больной фантазии. И орёт, потерявшись в них, как оглашенный.

Теория была шита из белых пятен и белыми нитками. Но что ещё мне оставалось делать, когда я был в состоянии только смотреть? Сам Федя не спешил подкинуть мне новой информации для размышлений. Он разглядывал близлежащие дома, взывая к неизвестным людям и почему-то искренне веря в то, что они обязательно будут хорошими.

«Ладно… Это полезно… — подумал я. — Смотри, каким придурком ты был без памяти Андрея!».

А Федя наконец-то устал вопить и снова начал крутить башкой. Да, давай! Вот сюда, левее! Как жаль, что ты меня не слышишь… Ага, есть!.. Бинго!

Итак, я узнал, где мы находились.

Это была широкая улица, которая вела к огромному зданию, возвышавшемуся над руинами где-то в полукилометре от нас. И, пожалуй, это было единственное здание в зоне видимости, сохранившее крышу. Огромный купол каким-то чудом держался на месте, и даже позолота с него далеко не везде слезла.