Книга Искупление грехов, страница 89 – Лео Сухов

— Я не могу, – тихо ответила она. – Уже не могу.

«Я должен её вытащить! Я могу – как?».

— Что произошло? – спросил Одноглазый.

— Мне нельзя было выходить из круга, – тихо ответил девушка. – А он насиловал их… Насиловал и убивал… Одну за другой. Я не выдержала. Не могу пошевелиться. Прости, Шрам…

— Извинения – это хорошо, но я пришёл не для того, чтобы уходить без тебя, – ответил я как можно мягче. – Условие всё то же – нельзя покидать круг.

Круг был выложен камнями – совсем небольшой, четыре шага. Сзади дохнуло ветерком.

— О-па! Ну наконец-то люди разговорчивые, – раздался голос Ша-арми. – Как вы с ним вообще общаетесь?

Я обернулся – сзади появились Ша-арми и Молчок.

— Впрочем, он и молча нас сюда как-то дотащил, – признался Ша-арми.

Молчок ухмыльнулся и ткнул печально в круг.

— Да, – кивнул я. – Из круга выходить было нельзя.

Я снова посмотрел на Пятнашку, и наши глаза встретились. В её взгляде читалось отчаяние и мольба. А ещё где-то в глубине билась надежда, что всё получится. Вдалеке раздалось старческое бормотание, и Пятнашка вздрогнула.

— Это за мной… Помогите!..

Двигаться она не могла. Только говорить. И даже о помощи просить ей было страшно – я это почувствовал.

— Пятнашка, у тебя мазь есть? – спросил я.

Она моргнула и удивлённо кивнула.

— У меня есть и бинты и мази, – сказал Ша-арми. – Так не ранен же вроде никто…

— Давайте сюда пояса! – приказал я, начиная вытягивать свой.

Бойцы послушались. Бормотание старика стало ближе. Но и в моих руках появилась лента из поясов, шагов восемь длиной.

— И? – спросил Одноглазый.

Я молча ткнул пальцем на топорик Молчка. Небольшой топорик с острым концом, как у кирки, на другой стороне. Тот понял без слов, вытащил оружие и протянул мне – а потом помотал головой и протянул руку.

— Только аккуратно, – попросил я, протянув ленту из поясов. Тот только ухмыльнулся, пропустил ремень под наручем, зажав топорик в руке и шагнул из круга. – Да чтоб тебя!

Я еле успел схватиться за другой конец ленты. Боец сделал пять шагов, вытянул руку, подтянул Пятнашку и одновременно – оттянул бок ее нагрудника, просунув топор и заклинив его так, будто зацепил крюком. Ещё секунду – и он застыл. Но дело было сделано. Лентой из ремней были сцеплены Молчок и Пятнашка – а другой конец ленты был у меня в руках.

— Что такое? – раздалось с соседней улицы.

— Тяните!.. – крикнула Пятнашка, выводя всех, оставшихся в круге, из оцепенения. – Тяните же!

Я потянул – со всей силы, роняя на землю и Молчка, и Пятнашку. Не обращая внимания на то, что тяну их лицами по земле. Через мгновение ко мне присоединились Одноглазый и Ша-арми. Я увидел алхимика, когда Молчок и Пятнашка, крича на все лады, сплёвывая землю и подгоняя нас, были дотянуты до границы круга. Это, несомненно, был алхимик – потому что изменил он себя так, как врагу не пожелаешь. Шесть рук – две из плеч, две из лопаток, две из живота – маленькие ножки и детородный орган немалых размеров. А над плечами круглая голова с сальными глазками.

— Моё!.. – ревела тварь, приближаясь. – Моё!..

— Заходи в кружок, дружок! По-родственному отвалю! – не менее яростно ответил ему Одноглазый – он единственный ещё мог говорить. Я и Ша-арми из последних сил тащили соратников по земле, только и успевая руками перебирать. И мы успели. Стоило Молчку и Пятнашке пересечь еле видимую черту круга, как подвижность вернулась.