Книга Искупление грехов, страница 88 – Лео Сухов

Первый шаг в нужном направлении.

«Куда бы их ни раскидало, что бы с ними ни происходило – я их всех найду! Всех! А потом – вернусь в посёлок и прирежу Кадли. Как скотину! Ножом – по горлу! Р-р-раз! И нет боцмана у Стефана Катуавра!» – мысли помогали двигаться без страха, злость не давала сомневаться. Сейчас по жёлтому песку шёл не Шрам. По жёлтому песку шёл смелый, решительный, хитрый и предусмотрительный Стефан Катуавр – капитан далёкого мира. Тоже я. Другой я. Сволочной и самоуверенный я! Вот какой я! Даже походка изменилась. Так ходят моряки, сошедшие на берег после долгого плавания.

Пустыня стелилась под ногами, тусклое солнце катилось к горизонту, а впереди показались тёмные точки. Вскоре я понял, что вижу бегущего человека, за которым гонится несколько странного вида существ. Широкие головы, полная пасть зубов, поджарые тела. Человека я опознал – Одноглазый.

— Сюда! Одноглазый! – заорал я, вытаскивая меч. – Сюда!

Тот послушался, сменил направление и побежал ко мне.

— Шрам! Беги! Беги от этих тварей! – кричал он, приближаясь.

— Да щаз! – ответил вместо меня Стефан Катуавр, поднял меч и полоснул по руке.

Кровь заструилась по лезвию, повергнув Одноглазого в ступор. Твари в два прыжка приблизились, а моё тело само рвануло вперёд, нанося быстрый и точный удар по морде ближайшей из них. Визг и скулёж были ответом на такое обращение. Зеленоватая кровь взметнулась в воздух.

— Да ты что – не боишься? – удивлённо вскрикнул Одноглазый, прячась мне за спину.

— Нельзя бояться! Нельзя сомневаться! Надо рубить! – орал я. – Руби их, боец!

Одноглазый выхватил меч и неуверенно врезал по башке одной из зверюг – та только отмахнулась. Меч Одноглазого даже шерсть не срубил. Тварь обернулась ко мне и зарычала.

— Режь руку, дурень! Режь! Смелее, увереннее! – продолжал надрываться я, выполняя смертоносный танец.

Одноглазый резанул руку – и уже куда шустрее саданул по ближайшей из противниц. Земля рядом окрасилась зелёным.

— А-а-а-а! – закричал боец, присоединяясь ко мне и мстя за пережитый страх. – А-а-а-а!

Я даже в образе Катуавра мечом хуже пользовался, а Одноглазый – вот, пожалуйста, рубит направо и налево. Твари выдержали нашу атаку ещё несколько минут, а потом развернулись и начали убегать огромными прыжками.

— Так их!.. – Одноглазый хрипло дышал и улыбался. – Догоним?

— Не время! – возразил я. – Надо дойти до выхода и искать остальных.

— Боишься? – рыкнул боец.

— Вот я тебе сейчас как дам! – грозно предложил я, но тот весело захохотал.

— Где тут выход, Шрам?

— А где тут мои следы? – ответил я вопросом на вопрос.

Следы нашлись. Едва заметные на твёрдой каменной крошке, но шёл я по прямой – не сворачивая. Не успело местное светило закатиться за горизонт, а мы уже забрались на нужный холмик, с которого я и начал своё путешествие.

— Ну вот! – радостно провозгласил я.

— Что ну вот? – голос Пятнашки. – И что ты тут делаешь?

— Пришёл за тобой, – ответил я, тряхнув головой и отгоняя безумного Катуавра прочь.

Мы были в селе. Село это стояло у горелых останков деревянного моста через Аирену. На той стороне возвышался во всей своей призрачной красоте Линг. Где-то там скрывается сердце этих странных миров и глава всех алхимиков – самый сильный из них. Пятнашка стояла в нескольких шагах от меня и Одноглазого. Стояла рядом с несколькими телами обнажённых девушек и плакала.