Книга Искупление грехов, страница 228 – Лео Сухов

— Сбежали, – ответил тяжело дышащий Суч.

— Ясно. Если увидим – добить, – приказал я и честно понадеялся, что не увидим. Не опустился я до того, чтобы детей резать. Даже серых. – Снимайте Лыбу, дайте ему новый плащ и уходим.

Лыба показал себя настоящим разведчиком – обгадился и потерял сознание. Впрочем, я не был уверен, что смог бы удержаться от опорожнения кишечника, если бы меня собирались есть. Да и в сознании вряд ли остался бы. Так что я решил не смеяться над Лыбой – ровно до тех пор, пока он снова не начнёт задирать нос. Хорошо бы ему так до стены и проваляться в беспамятстве, но за три дня точно придёт в себя.

Задерживаться мы не стали. Запалили в деревне всё, что может гореть, и ушли вдоль гор. По пути были обнаружены три серые женщины. Они отбежали недалеко и попытались спрятаться. Пришлось добивать. Шёл отряд медленно, обходя опасные и подозрительные участки.

На ночлег мы остановились часа через четыре – уже глубокой ночью. Спали мало, костёр не разводили, а в утренних сумерках пошли дальше. Лыба очнулся, но ничего не говорил – просто смотрел в пустоту. Ему немедленно дали воды, и всё с тем же пустым взглядом он сделал несколько глотков. В пути его посменно сопровождали два бойца, поддерживая, если спотыкался, и подгоняя, если начинал идти слишком медленно.

Я упорно гнал отряд вперёд, не давая отдохнуть днём и нормально выспаться ночью. Бойцы поглядывали на меня с недоумением, но я и сам не смог бы им ничего объяснить. В голове постоянно бились слова Скаэна, что нужно обращать внимание на странности. И вот сейчас странности были – вокруг нас было пусто. Началось всё ещё четыре дня назад: до этого и ночью, и днём, и в лесах, и в горах кипела жизнь. Пели птицы, иногда доносился рёв и рычание хищников, а иногда крики животных. И вот уже третью ночь вокруг царила необыкновенная тишина. Понял я это только на привале, который мы устроили рядом с серой пустыней, за которой виднелась кромка леса. За день мы прошли расстояние почти вдвое больше, чем по пути к деревне серых.

— Шрам, куда мы спешим? – не выдержал Эр-нори.

— А ты ничего не заметил? – уточнил я.

— Мы ничего не замечали, – ответил за всех Злобный.

— Всё так же, как и по пути сюда. Разве нет? – уточнил Эр-нори.

— Нет, не всё, – хмуро заметил Жесть. Их слова прозвучали почти одновременно, и теперь остальные бойцы настороженно оглядывались по сторонам. – Не знаю, чёт не по себе мне…

— Тишина, – веско заметил я. – Слышите, как тихо стало?

— Так ночь же… – не понял Холод.

— Ночь, – согласился я. – В первые ночи даже с нашего уступа было слышно, как живут Дикие Земли. А сейчас – тишина. Вот это уже будет четвёртая ночь тишины. Я сегодня весь день вспоминал, когда всё началось.

— Точно! – Злобный засопел. – Я тоже заметил, что тихо стало, но ничего не понял...

— И что это значит? – спросил Эр-нори.

— Откуда я знаю? – удивился я. – Может, и ничего не значит. А может... В последний раз такая тишина в Пуще была до того, как…

— И что теперь? – спросил Холод.

— Напрямик пойдём, – решившись, ответил я. – Прямо между болотом и пустыней. Попытаемся проскочить.

— Но… – попытался возразить Жесть.

И был прерван Ножом:

— Без «но». Шрам приказал.

— Спасибо, – сказал я. – На обход ушло бы два дня, и я не уверен, что они у нас есть. Завтра мы должны быть на Стене. Всё! Спать, первый дежурный – Жесть.