Книга Искупление грехов, страница 226 – Лео Сухов

— Нет, не уверен, – признал я. – Вытаскивать будем сегодня вечером. Делаем так: собираем вещи, запасаемся водой и потом выступаем. Жесть?

— Да? – спросил боец.

— Останешься следить с обрыва, пока мы до деревни не доберёмся. После этого присоединишься к нам.

— Понял, – кивнул Жесть. Он вообще был парнем сообразительным, да ещё и память имел отличную.

— Всё, принимайтесь за сборы. Я пока послежу, что тут и как. Кто со мной? – сказал я, прогоняя лишних.

— Я посижу, – кивнул Нож.

Мы устроились наблюдать. К этому времени вернувшиеся бойцы серых уже отволокли Лыбу к вкопанному в землю столбу и привязали за ноги и обрубки рук. Селяне разошлись по деревне и принялись за дела, а воины забрались в шатры. Только главный всё ходил по деревне, что-то высматривая. Ну и высмотрел – одну из женщин. Подойдя к ней, он что-то вякнул, поставил на колени, задрал одежды и с удовольствием пользовался ещё полчаса. Под другим взглядом процесс был таким же отвратительным, как и при обычном зрении. Главный буквально скидывал на женщину водопад мудрости – которой у него было столько, что он вообще должен был светиться как фонарь.

Завершил своё дело серый грозным рыком, оттолкнул постанывающую женщину и забрался в ближайший шатёр – где, видимо, и уснул. Больше всего меня удивило, что на процесс серые не просто не обращали внимания, а вообще старательно отводили глаза. Серая женщина, ставшая объектом внимания главного, какое-то время лежала, подрагивая – а потом поднялась, поправила одежду и отправилась работать. Правда, от неё почему-то шарахались её же соплеменники. Присмотревшись, я понял причину – теперь женщина была окружена целым коконом из искр мудрости. Стоило к ней кому-то приблизиться, как мудрость начинала перетекать от неё к сородичам. Вот и сторонились. Только непонятно было, почему они так боялись этого?

К обеду вернувшиеся в деревню бойцы серых вновь выползли на улицу. Один из них даже попытался обхаживать приглянувшуюся селянку, но когда из шатра появился главный, все поползновения прекратились. Главный выбрал себе очередную женщину, причём остальные опять отводили взгляд, а бойцы смотрели с завистью. Пока главный был занят, решительный серый затащил в кусты другую жертву, но как ни вякал ей, так она добровольно и не согласилась. А стоило ему попробовать взять силой, как женщина начала истошно верещать. Главный немедленно отвлёкся от своего занятия, прибежал и начал колотить особо активного бойца.

— А я чего-то не понял… Все бабы в селении – его, что ли? – удивился Нож.

— Похоже, что так, – кивнул я. – И, обрати внимание, остальные селяне к женщинам вообще равнодушны.

— Да, заметил это, – согласился Нож. – И что это значит?

— А это пускай мудрецы разбираются, – ответил я.

Главный закончил с наказанием подчинённого и вернулся к прерванному занятию. Сам он уже снова начинал порыкивать, а женщина – постанывать. Дело шло к развязке.

— Зови Жесть, пускай подходит, – приказал я. – Видеть этого больше не могу.

Быстро перекусив, отряд выступил из лагеря к спуску со скального уступа. Конечно, пришлось делать большой крюк, но зато все эти дни мы выполняли свою задачу в относительном комфорте и безопасности. Мне не терпелось узнать, каким образом к серым попал Лыба – и вообще почему он не на Стене – но для начала его нужно было спасти.