Книга Искупление грехов, страница 197 – Лео Сухов

Впереди появилась лодка – точь-в-точь как та, на которой покинул корабль капитан Уи-ном. В ней уже сидело трое матросов, а ещё пара матросов и трое бойцов цеплялись за борта. Мы что было сил погребли к ней. Внутрь нас не пустили – забрали только Молчка – а мы держались, как и все спасённые, за борта, помогая судёнышку плыть ногами и руками.

Я плохо помнил, как мы добрались до флагмана. Корабли даже и не думали разворачиваться – шли на всех парусах к берегу, утягивая за собой загарпуненную добычу. Сзади ещё долго слышался треск умирающего под ударами большой фифы корабля. И может быть, только к вечеру, когда у всех, оказавшихся в воде, сводило руки и ноги от холода, оставшиеся на плаву «Ао-ке-тари» и «Ам-кана» замедлились, позволяя себя догнать. Всё это время Молчок метался в горячке на дне лодки, а я боялся, что он не выживет.

Бойцы двух десятков спаслись все. Спаслись – чудом. Из команды корабля до спасительной палубы добралось две трети. Остальные так и пропали в неизвестности. Многие плыли, держась за бочки, сильно отстали или потеряли силы. И когда лодки доставили первых спасённых и ушли назад, искать других выживших – найти удалось далеко не всех.

Когда меня вытащили, я не сразу смог подняться на ноги. Лежал на палубе под фальшбортом и смотрел в багровеющие небеса. Подняло меня беспокойство за Молчка. Но стоило мне встать, как меня подхватили под локоть и повели в трюм. Вокруг метались матросы и ааори, таскали раненых, помогали тем, кто ещё стоял на ногах. Меня завели в трюм и затолкнули в какое-то помещение. Я ещё пытался узнать, как наши, как Молчок – мне даже что-то отвечали, но я не улавливал смысла. Меня уложили в гамак и оставили в покое. Я попытался подняться, пойти выяснять, как и что… но сил не осталось даже на то, чтобы открыть глаза.

А когда глаза открылись, я стоял в мрачном лесу. Над головой смыкались ветви, образуя сплошную тёмную крышу. Солнце не доставало сюда своими лучами, не пробивало густые кроны деревьев. Вечный полумрак затапливал нижний уровень. Густой мох покрывал всю землю, древесные стволы и нижние ветви. Обвитые вьюнами лианы тянулись над головой. Повсюду кругом кипела и прерывалась жизнь. Хищное рычание, жалобные вопли несчастных жертв. Здесь нельзя рассиживаться, здесь нельзя стоять на месте.

Мне надо идти. Крадучись, я перемещался от ствола к стволу, от тени к тени. Сегодня я был на высоте, сегодня под ногой у меня не хрустнула ни одна ветка, не зашуршали листья, не застучали предательски камешки. Как тень, я двигался вперёд к неизвестной мне цели, пока передо мной не показался просвет между деревьями. Каменистая поляна, совершенно чуждая в этом лесу, открылась мне. Посреди поляны горел костёр, рядом с которым застыл старик, задумчиво рассматривая языки пламени. Я подошёл и сел рядом. От костра исходило приятное тепло, и меня потянуло в сон.

— Уснуть здесь – не лучшая идея, – оповестил меня старик, и я открыл глаза, посмотрев на него. – Ну как тебе свобода?

— А разве она у меня есть? – удивился я.

— Ну ты же стремился стать вэри… Сам выбирать свой путь… – старик хитро усмехнулся и поворошил костёр сухой веткой, взметнув в небо сноп искр.

— Не знаю… Мне кажется, я всё так же несвободен…

— Так и должно быть, – старик кивнул. – Так и должно быть…