Книга Искупление грехов, страница 195 – Лео Сухов

— Четверть шага вправо! – крикнул Толковый, опуская ложе полибола. – Стреляй!

Я дёрнул рычаг, и стрела ушла к цели. Одновременно с нами отстрелялись с «Ам-каны». Наша стрела воткнулась рядом с первой, глубоко увязнув в туше и вызвав новые жалобы фифы. Стрела с Ам-каны лишь порвала плавник, но в туше не засела.

— Молодцы ааори! – похвалил нас Уи-ном. – Эй там, паруса подняли! Подняли все!

Я смотрел, как на «Ам-кане» Гун-нор и помощники заново взводят полибол и заряжают его вытащенной за канат стрелой. В это время наш корабль и флагман подняли паруса и поплыли в сторону берега. Канаты натянулись, затрещали конструкции. Я и Пузо кинулись к лебёдке, ослабляя натяжение.

— Ещё ослабьте, ещё! – ругался капитан. – Без кормы останемся из-за сраной фифы!

Канат слегка провис, снова натянулся, но в этот раз одновременно с канатом на флагмане дёрнулись и оба корабля. Глубоководная тварь забилась, заревела – над водой взмыли огромный хвост и щупальца, скрытые до этого под водой. А через несколько секунд её уже тащили два корабля прочь от спасительной глубины. На «Ам-кане» снова выстрелили, и на этот раз гарпун вошёл в бок, глубоко и надёжно засев в туше. Тварь завыла обречённо, жалобно и как-то совсем беспомощно. Это был долгий, протяжный зов о помощи.

— Ослабь канат! Шевелитесь, улитки! – крикнул Уи-ном, и мы с Пузом принялись спускать натяжение. Когда все три каната натянулись одновременно, поставили стопор. Корабли возвращались назад.

Мы успели проплыть совсем немного… В море сложно оценить расстояние, но кромка не скрылась из виду, когда неподалёку появился ещё один огромный плавник.

— БОЛЬШАЯ ФИФА!!! – крик матроса на мачте нашего корабля был полон ужаса и обречённости, не меньших, чем у нашей добычи.

— Все на палубу! Свистать всех наверх! – заорал Уи-ном. – Наверх, быстрее! Пустые бочки к борту!

— Спасайся! Подруга пришла!.. – орали матросы, перекатывая бочки к противоположному от большой фифы борту.

Мои бойцы выскочили на палубу, не понимая, что происходит. Новая большая фифа скрылась под водой, и только стремительная тень – да создаваемая её движением волна – говорили о том, что она всё ещё приближается.

— Что встали? Рубите этот сраный канат! – заорал нам капитан.

В дело пошли топорики, перерубая неподатливые жгуты. Уи-ном на секунду скрылся в пристройке и выскочил оттуда с сундуком под мышкой. С носа на воду спустили кожаную лодку, куда загрузились боцман и капитан. Больше нами не командовали, и спасение стало личным делом каждого.

— Что происходит? – прокричал Дубина.

— Вторая фифа! – сквозь шум заорал Толковый. – Хватайте бочки и тащите, как матросы, к борту! Скидывайте в воду! Прыгать будем!..

Поздно! Мелькнул плавник, и страшный удар сотряс судно. Над палубой взлетели бочки, матросы, ааори, канаты и различная мелочь. Весь мир передо мной закрутился, смазался – мгновение падения – и страшный удар выбил из лёгких воздух. Как рыба, выброшенная на берег, я открывал и закрывал рот. Рядом стонал Толковый, баюкая сломанную руку, барахтался на треснувших досках Пузо. Поднялся Молчок, подбежал к лежавшему без движения Оруну, проверил дыхание и сердце, кивнул Сучу, как бы говоря «Иди сюда, он живой». Молоденький матрос, наш ровесник, с каким-то паническим криком прыгнул в море.