Книга Искупление грехов, страница 194 – Лео Сухов

— Ничего-ничего, – почему-то проговорил я. – Сейчас ясно будет.

Ясно не стало. Корабль продолжал то взбираться на волны, то скатываться с них – при этом активно маневрируя. Ожидание было невыносимым. Суч и Каваль даже пытались добраться до маленьких воздуховодов – посмотреть, что происходит снаружи, но занятие оказалось бесполезным, потому что разглядеть всё равно ничего не удалось. К тому же, если перед началом нашей странной охоты я потел, то теперь меня бил озноб. Я уже хотел возмутиться тем, как долго приходится ждать, когда в трюм с криком скатился матрос:

— Ааори, готовьтесь! Сейчас на фифу выйдем!..

Я, Пузо, Суч и Толковый снова устремились наверх. Пока мы «не мешались» в трюме, кораблики пытались сбежать от разъярённой твари. Она до последнего стремилась отомстить, оглашая окрестности жалобным воем, но теперь её силы иссякли. Плавник и восемь шаров рядом с ним удалялись с мелководья. Корабли выстроились в линию и преследовали фифу. Я и пошедшие со мной бойцы, стараясь не мешаться под ногами матросов, добрались до кормы, где стоял полибол, и начали зарядку.

— Так, сухопутные! – крикнул нам Уи-ном. – Шрам! Едрить тебя тудыть!

— Да, мастер?

— Мы сблизимся с фифой и начнём разворот! – объяснил он. – Не спешите сразу стрелять. Лучше загарпунить её с первого раза, слышите? Край – со второго! Чем чаще мы к ней приближаемся, тем опаснее.

— Поняли, мастер. Постараемся! – ответил я и повернулся к бойцам. – Все всё слышали и поняли? Давай, Толковый. У тебя глаз хороший, вот тебе и целить. Пузо, Суч – на вас наведение. А я спущу тетиву.

Когда полибол был заряжен, я устроился у спускового рычага, Толковый готовился к наводке позади прибора, а Пузо и Суч взялись за рычаги станины. По своим снам я уже помнил, что морской бой – дело не быстрое. Большую часть времени приходится проводить в ожидании, когда корабль сближается с целью, дальше – быстрый выстрел, и снова – ожидание. Корабль с целью расходится, потом снова сближается. Иногда на такой манёвр уходит больше часа. Но в этот раз нас вызвали почти что в последний момент.

Не успели мы заскучать, как корабли одновременно начали разворот. Заметались по палубе моряки, подгоняемые приказами. Захлопали паруса, теряя ветер. Вид с кормы дёрнулся и начал смещаться. Несколько недолгих минут мы оглядывали море – а потом показался плавник твари. Большая фифа медленно плыла, преодолевая сопротивление воды, к спасительной кромке. Там вставали высокие острые волны. Там, за кромкой, некому было её преследовать. Там её ждало спасение или гибель, но не в плену, а на свободе. И, казалось, глубоководная тварь понимает это. Она оглашала окрестности жалобными низкими воплями, упорно стремясь сбежать. Но уже не успевала… До неё было не больше двухсот шагов.

— Полшага – правее! – приказал Толковый, примерился. – Ещё полшага правее.

Команды были непривычные. Полшага – это расстояние, на которое должны были смещаться Пузо и Суч. При этом при повороте направо Пузо шагал вперёд, а Суч – назад. А при повороте налево – наоборот.

— Проклятье! Вышла… Шаг вправо! – Толковый прищурился из-за ярких бликов солнца на воде.

С «Ао-ке-тари» вылетела стрела полибола и воткнулась позади плавника. Большая фифа протяжно заревела, глухо застонала и дёрнулась.