Книга Безымянные слуги, страница 188 – Лео Сухов

Трое бойцов Пятнадцатой поддались общему порыву и прыгнули вперёд. Немалых усилий стоило удержать девушку от того, чтобы кинуться за ними — каждый сам выбирает свой путь в этой мясорубке. А на неё надеются оставшиеся пятеро, их и надо вести вперёд. Наши полтора десятка двинулись организованно, расправляясь с любым противником, что встречался на пути. Пепел поднялся в воздух туманом, скрывавшим всё уже через сорок шагов. Из клубов пепла вырывались одинокие всадники, птицы без всадников и спешенные серые. Мы двигались через этот туман, перешагивая через тела — и с каждым шагом становились всё ближе к лагерю серых. Внезапно появившийся противник промахнулся по мне и насквозь пробил грудь бойца Пятнадцатой. Девушка только сжала зубы — лечением тут уже не помочь.

Пепельная взвесь висела в воздухе облаком, в котором ещё раздавались звуки боя, когда мы наконец вывалились на отрытое пространство, где пепел уже успел осесть. Справа и слева появлялись отдельные бойцы, небольшие группки и целые десятки. Хохо вёл за собой пятерых и, увидев нас, стал смещаться ближе. Шасть вывел весь десяток и тоже начал подходить. Шестой вывалился из пепла, потеряв двоих бойцов. Рядом с ним шёл Первый и улыбнулся, увидев нас. Мы сбились в строй и двинулись к стенам лагеря. Постепенно нас догоняли вышедшие из битвы бойцы. Остались ли за спиной враги в пепельном облаке или нет — мы уже не знали. И не хотели проверять.

Из лагеря в нас полетели стрелы, и мы перешли на бег, прикрываясь щитами. Лучники серых людей успели сделать по нам три залпа — кто-то падал раненый, кто-то отставал, начиная хромать. И вот вражеские лучники уже не стреляли: они пытались сбежать, а мы их догоняли. Хоть серые и были двужильными, но тоже знали, что такое усталость. Вот и их лучники устали, не смогли оторваться — и гибли в ближнем бою. Весь лагерь серых, уставленный какими-то навесами, усыпанный кострищами, мусором и объедками, превратился в одно сплошное поле битвы. Основные силы до лагеря дошли почти одновременно. Бежать противнику было некуда — только к стене. Но там ещё держались башни, стреляя во все стороны.

Лучники пытались маневрировать, пытались отбегать, жертвуя бойцами, но всё было напрасно. Наш строй распался окончательно. Небольшие группки догоняли отступающих серых и резали их словно послушный скот — слишком много крови они пролили, чтобы оставлять кого-то в живых. А когда, оглядевшись, я не увидел ни противников, ни Пятнадцатой, ни своих бойцов — двинулся назад, к границе пепелища. Пятнадцатая сама увидела меня и замахала рукой. Вместе мы отыскали мой десяток и её четверых бойцов. Кто-то додумался написать на щите «Баржа», прицепить щит к копью и поднять над головой.

Узнал бы, кто это придумал — расцеловал бы. На название нашей полусотни возвращались бойцы наших десятков. Вернулся и Хохо, и Шасть, и Нож, и Кривой. Нашли Ладну, которая махала с пепелища. Рядом с ней стояло несколько бойцов Шестого и лежало несколько человек. Там же обнаружились перепачканные Зенка и Ласка. Не вышли только сам Шестой и Первый. Оставалось надеяться, что они живы и просто пошли дальше. У нас были раненые, которые уже не могли продолжать бой. Один из бойцов Пятнадцатой, многострадальная Лента, Гвоздь и ещё четверо бойцов Хохо и Шастя. По пути к стенам Мобана мы не досчитались десяти человек, а ещё двое умерли у нас на руках — Тика и Рыбоед. Пусть я не очень доверял Рыбоеду, но всё-таки он прикрывал меня в бою — и делал это честно.