Книга Безымянные слуги, страница 187 – Лео Сухов

Пришлось ещё подождать, пока выстроится линия. Когда я спросил, как передаются команды между укреплениями, мне объяснили: на башне есть огромный фонарь, которым можно подавать световые сигналы. Что такое фонарь, я помнил ещё по барже. И память даже услужливо подсказала, как можно подавать им сигнал.

На этот раз перед двумя десятками речь толкнула Пятнадцатая — меня трясло ничуть не меньше остальных. Но девушку я не слушал и просто пытался настроиться на этот бой.

Либо нашествие под стенами Мобана сейчас закончится, либо распространится на всё княжество — и появится новый регион Диких Земель, где властвуют тёмные силы разделивших мир трещин. Раньше это для меня было пустым звуком — ведь я был уверен, что всё это домыслы или какие-то местные верования. Но сейчас, глядя, как в воздухе пестрят многочисленные искры — я отчётливо понимал, что так оно и будет. Нет никакой силы разломов — есть мудрость, проникающая через них в этот мир. Та самая мудрость, без которой наше появление было невозможным. Именно она и преобразует мир по собственному разумению. И, может быть, мудрость — сама по себе разумна? Не она ли установила правила в окрестностях Линга? Не она ли управляет изменением животных и людей? Но чем она руководствуется в своих изменениях и правилах?

Все мои вопросы оставались без ответа. В сегодняшний бой я должен идти только с вопросами. И я должен быть уверен в победе. Иначе моя неуверенность убьёт два десятка, включая девушку, которая мне, видимо, очень нравится. Потому что ради неё я готов совершить очень многое. И да, может, Пятнадцатая и не обладает красотой Златы или Ладны — хотя и некрасивой её не назовешь. Но в этой девушке скрывается характер, который способен перемалывать камень в муку. Он ей иногда и голову, и красоту заменяет. А значит, сегодня мне придётся идти так — без ответов, на голой уверенности. Одерживать победу и получать имя. А там — видно будет.

Сигнал атаки прокатился с юга на север, поданный горнистами вдоль всего строя — и мы сделали первый шаг, потом второй, потом третий… А потом мы просто шли вперед, чувствуя, как подрагивают коленки. А навстречу нам катилась странная конница серых людей. И десятки раздавались вширь, образуя три шеренги, сплошной стеной идущие с выставленными копьями и сжатыми челюстями. За несколько мгновений до столкновения по рядам пролетела команда, подхваченная мной: «Первая — упор, вторая, третья — поддержать!».

Первая шеренга копейщиков упала на колено, выставив копья и уперев их в землю. Вторая шеренга ощетинилась копьями у первой над головой, а третья перехватила копья, готовясь колоть над головами второй шеренги. А в клубах черной пыли, оставшейся на пепелище трущоб, выросли фигуры странных птиц и их всадников, врубившись в строй. Над полем повисли крики ярости и боли, треск и звон, визг птиц, стоны и ругань. Крики сражения, в котором обе стороны пришли только убивать.

Прорвать линию всадники серых так и не сумели. Первые упали, следующие напоролись на копья, те, кто шёл за ними — наткнулись на трупы. Да, двуногие создания гораздо легче переступали через тела, чем кирри, не ломали ноги и опасно разевали острые клювы. Но их хрупкие шеи легко перерубались боковыми ударами копий — что уж говорить о мечах и топорах, которые у ветеранов тоже имелись. Перед нашим строем образовалась свалка из всадников и скакунов, а самые нетерпеливые бойцы уже перепрыгивали через вал трупов и устремлялись в атаку сами.