Книга Безымянные слуги, страница 142 – Лео Сухов

— Эр? А это опасные противники? — спросила Пятнадцатая.

— Кочевники? В открытом поле — да. Очень, — подтвердил Скаэн. — У них пешком никто не ходит, все на гор-кирри ездят. Но крепость в седле не поштурмуешь. А вот в степи им попадаться не стоит — перемещаются очень быстро.

— А будут штурмовать? — уточнил я. — Могут и осадить ведь…

— Нет, измором они никого не берут, — успокоил всех Скаэн. — Натура их дурная от трещин: день-два готовятся, и на штурм. До высших кровососов или рабов-мудрости им далеко. Да и запасы еды у них не бесконечны. В пешем строю они страшны только массой. Поэтому надо будет положить их как можно больше до того, как на стены полезут. Учтите: стены там высокие и широкие, но материал — глина да солома. Каждый год обновлять приходится. Не из чего тут строить крепости. Поэтому стрел не жалеть. Их там запас для гарнизона есть, а выбить надо будет сразу очень много. Это орда — и это опасно.

— Эр, а они часто в орду собираются? — не унимался я.

— Нет, редко. Если только нашествие идёт — тогда могут. До их степей отсюда далеко очень, и это единственный степной участок. Леса и горы — они не любят. На севере, где кулаки Императора сдерживают степь, их значительно больше. Они, в отличие от серых, вообще плохо договариваются между собой — постоянно воюют. У каждого родика свой вождь-завоеватель и покоритель мира. Но если уж собрались — тогда да, плохо дело. Обычно их разведчики отслеживают, но в этот раз всех отозвали к войску — вот и пропустили момент.

— Так, вроде вы сами, эр, сказали, что ещё неизвестно, — напомнил Хохо.

— Это командование так считает, а я уверен — идут они, — отмахнулся Скаэн. — Поэтому готовимся. Ну всё, быстренько винца хлебнули — и спать. Завтра будет не день, а пытка, обещаю.

Так и вышло. Казалось, вот я сидел с Пятнадцатой и пил вино, вот положил голову на валик с вещами и закрыл глаза, а вот — горнисты подняли лагерь. При свете звёзд, когда их мерцание почти не рассеивает мрак, а солнце ещё не взошло, мы выступили в ночь. В тот день я и понял, чего не хватало мне ночами в этом мире. Память расщедрилась: «Луны-то нет совсем». Луна! Я даже смог вспомнить, какая она. Большая, круглая, а иногда — маленькая, как серп-месяц. Но ночи этого мира освещали только россыпи звёзд, которых было явно больше, чем в мире моей предыдущей жизни. Теперь я точно знал, что жил не здесь. Не в этом мире. И это добавило ещё одну каплю нелюбви к местным мудрецам.

А марш вышел необыкновенно тяжёлым. Как бы нас ни тренировали, как бы ни готовили, но двигаться всё утро, весь день и весь вечер, переходя на бег — это тяжело. Поначалу бежали бодро, но с каждым новым забегом усталость только накапливалась. Днём стало совсем тяжело, хотя шлемы и обмотали заранее запасными рубашками. Солнце жарило так, что было сложно дышать. Отдельно радовал совершенно однообразный пейзаж. Нет, где-то там, в разнотравье, путника поджидали балки, речушки и овраги, но тракт был прямой как струна и ровный. И степь вокруг нас искусно прятала свои недостатки.

Короткий перекус на ходу во время шага не принёс облегчения. Воды во фляге становилось всё меньше. А день только перевалил за середину. Пришлось экономить самому — и приказать экономить бойцам десятка. Двое бойцов Пятнадцатой свалились на бегу, потеряв сознание — и это легло дополнительной нагрузкой на наш отряд. Теперь ещё приходилось тащить носилки с больными. Когда они очнулись — идти им было всё равно тяжело. А к ним добавились новые бойцы с, как это назвал Гун-Нор, тепловым ударом. Вечер застал нас на марше к крепости. Мимо то и дело пролетали всадники, от которых мы и узнали, что орда наступает на пятки. Ночевать до крепости сразу расхотелось.