Книга Тайна Разума 1, страница 13 – Sky Gazer

— Мой дорогой Вайд, право слово, сейчас не лучшее время для биографических изысканий, — отозвался Маркиз, и в его голосе послышалась легкая, едва уловимая печаль. — Я лишь ваш верный спутник в этом сомнительном приключении. Скажем так: я — тот, кто не любит проигрывать грубой силе. Однако не время для сантиментов.

Маркиз снова стал официальным и строгим:

— Прикажите вашему юному магу накладывать чары, немедленно. Солдаты должны восстановиться до того, как их тела поймут, насколько они истощены. И пусть уберут этот беспорядок — вид павших товарищей может навести на следующую волну кентавров весьма неприятные для нас мысли. Пятый день окончен, Вайд. Мы прошли экватор, но боюсь, самое вульгарное зрелище еще впереди.

Вайд выпрямился, вытирая клинок.

— Эрик! За дело! Восстанавливай людей. Работа еще не закончена.

Он смотрел на заходящее солнце и понимал: под руководством этого «аристократа» он превращается в нечто, чего сам начинает бояться. Но только это нечто могло помочь им дожить до десятого дня.

Глава 5. Тень над аванпостом

Шестой день испытания прошел в странном, почти звенящем затишье. Солдаты были напряжены до предела, но в их движениях сквозила новая, несвойственная им прежде гордость. Две победы над превосходящими силами кентавров превратили испуганных смертников в сплоченный отряд, который наконец-то поверил в своего лидера.

Проходя мимо затухающего костра, Вайд невольно услышал обрывок разговора, который заставил его замедлить шаг.

— Пятеро этих копытных тварей в открытом поле обычно разносят в пух и прах отряды из пятнадцати обученных воинов, — вполголоса говорил старый ветеран, методично затачивая зазубренный кинжал о камень. — А мы? Мы вырезали девятерых и почти не умылись кровью. Наш командир… он потрясающий. Словно видит поле боя насквозь. Никогда не видел такого молодого парня с таким ледяным спокойствием.

Молодой солдат по имени Томас — Вайд вспомнил, что тот совсем недавно женился, — поднял на него сияющие глаза. В его взгляде было столько искренней преданности, что Вайд почувствовал себя неловко.

— Моя жена ждет ребенка, командир, — робко произнес Томас, когда Вайд подошел ближе. — Если я вернусь… если мы выстоим, я назову сына в вашу честь. Это будет имя человека, который подарил нам шанс увидеть завтрашний день.

Вайд замер, не зная, что ответить. В горле встал тяжелый ком. «А что, если родится девочка?» — мелькнула в голове нелепая, защитная мысль, но он тут же подавил её. Внутри него росло пугающее осознание. «О чем я думаю? Почему меня это волнует? Они ведь просто образы, созданные моим мозгом или кем-то еще. Фантомы, иллюзии в этом безумном сне. Их жизни — лишь строчки в сценарии, их чувства — лишь пыль».

Но глядя на капли пота на лбу Томаса и на то, как дрожат его руки, сжимающие древко копья, Вайд почувствовал, как иллюзорность этого мира трещит по швам. За последнюю неделю он, парализованный инвалид, совершил больше, чем за всю свою жизнь до комы. И в этот момент он вспомнил слова Маркиза: «Командир — это символ. Если они не верят в себя, пусть верят в твою уверенность».

— Весьма трогательная сцена, мой дорогой Вайд, — раздался в голове бархатный, слегка ироничный голос Маркиза. — Однако не стоит слишком увлекаться ролью благодетеля. В этом театре теней зрителей нет, а финал всегда требует крови. Будьте добры, напомните юноше, что его имя — это то, что он должен защитить своим мечом, а не пустыми надеждами на милость судьбы. Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.