Книга Задолбанец, страница 124 – Юрий Ра

— Можно вспомнить ранее виденное или услышанное и подумать над уже прошедшим.

— Можно. Рад, что твоя память настолько идеальна.

— А вы человеки не таковы?

— У нас есть Дар забвения. Мы можем терять воспоминания о прошлом. Иногда это бывает полезно.

— Странные вы. Ладно, закончим беседу, мне есть, о чём поразмышлять.

Денис был рад тому, что сложные вопросы от чудища закончились, вот только он подозревал, что впереди у него вопросы от самки его князя, которая тоже умеет спрашивать всякое такое. Но пока у него была законная отмазка на все вопросы — не сейчас! Главное, чтобы говорить это уверенным озабоченным тоном. Мол, сейчас не,а вот потом сколько угодно на любую тему.

Марфа была уверена, что её дара хватит, чтобы довезти яйцо теплым до Дубков-на-Дону, тем более что на привалах, то есть днёвках и ночёвках камни будут греть традиционным способом, то есть в костре. С другой стороны, регулярное частое использование Дара, как говорят, способствует его развитию. Пусть на чуть-чуть, но в случае с магией нельзя отмахиваться ни от какого усиления, даже самого небольшого.

Так и двигались, подвесив люльку с яйцом между двумя лошадьми, запряжёнными в одно ярмо, связанное из жердей. Периодически Марфа проверяла температуру гнезда, она помнила, что минимальная должна быть такой, чтоб ладонь еле терпела. Нагрев камней вместе с яйцом, которое так и лежало в гнезде во время огненных процедур, давался волшебнице без труда, так что через день обратного пути носилки даже не вынимали из подвески между лошадьми. Привычные к огню животные не пугались того, что около бока становится особенно тепло и светится оранжевым.

Про оранжевое — Денис в одной из путевых бесед поведал княгине, что одним из признаков температуры пламени, он использовал слово «жар», является его цвет. Оранжевое — самое слабое, желтое горячее, белое того пуще.

— А какое самое-самое горячее? — Спросила Марфа.

— Самое жаркое, это невидимое. Видно только марево от него.

— Невидимое пламя? А откуда ты знаешь про такое? В твоём роде есть огневики?

— Читал много всяких книг, всё подряд читал, до чего руки доходили.

— Хорошо вам там за морями за долами. Книг много… А я, веришь, ни одного кодекса не чла, только свитки. Да много ли в свитке уместится!

— Это да, на юго-западе жизнь богаче.

— А что ж ты тогда к… Ах да, ты не своей волей тут оказался. — Сама себя окоротила княгиня. — Не жалеешь? Домой, небось, хочется.

— Хочется. Но смысла жалеть не вижу, жалобами дело не поправишь.

Марфе в походе было явно скучно. Поначалу мужественное преодоление невзгод и трудностей её забавляло, а потом приелось. Денис знал, что в той же Европе важные дамы путешествуют иначе, со свитой, с подружками, которые их одевают-раздевают, туалеты подсовывают и в туалет водят. В сортир, или как там это место называется.

В их случае поездка была похожа на боевую операцию и фрейлин не предполагала. Денис как руководитель силовой части проекта морщился от того, что важная дама ходила в кусты в одиночку. А что делать, не скажешь же: «Мадам, а пойду-ка я с вами, посмотрю, что да как». Может, и надо было так поступать, но самозванному боярину это казалось неудобным.

В один из таких моментов всё и случилось. Коротко говоря, случился крик ровно там, где на стоянке углубилась в лес княгиня. Классический такой визг женщины, увидевшей что-то нехорошее, вроде паука на стене в ванной. А когда Денис с тремя воинами ломанулись в кусты аки лоси, криков стало больше. Мужской ор и проклятья перемежались бранью явно женской озвучки.