Книга Холод, согрей, страница 91 – Олег Фомин

Далеко внизу, под падающими, вспыхнул белый обруч – из стен колодца начал намораживаться лед, очень быстро это кольцо растолстело, внутренние стенки кольца сомкнулись в центре.

Трое упали в облако сугробов. Крики оборвались, на снегу три темных силуэта – бреши, повторившие форму тел. Особенно нелепый, из-за большого числа ног, у паука.

Осы затормозили над снежной подушкой, кружат вдоль периметра колодца.

Первым из снега вынырнул Тиморис, от него фонтан снежков, выплевывает, суетно озирается, пыхтит. Снег выпустил и Велиру, ее вытащила золотая летучая мышь, тут же распалась на сабли, с боевым кличем Велира спрыгнула в центр ледяной площадки, свободный от снега, туда же кубарем выкатился папаша.

Осы кинулись на обоих, разреженная туча сжалась в плотный жалящий шар, Велира завертелась, хлещут туда-сюда волосы, свистят сабли, с них брызжет кровь и талый снег, на лед сыплются половинки ос.

Насекомые забодали Тимориса, когда он еще был на четвереньках. Под ударами вскочил, нелепо и вразнобой отбивается кулаками, даже сбил одну, но когда оса на полном лету долбанула в голову, Тимориса отбросило, перекатился, поправил перекошенный шлем, вскочил, выхватил сабли.

Велира и Тиморис бьются в центре площадки, в окружении роя, почти спина к спине.

— Да сколько же этих тварей?! – взвыл Тиморис.

— А ты вспомни всех своих баб, – кричит Велира, – примерно столько же!

Эгорд снижается, видит, что из пещеры в стене колодца выпрыгнул знакомый могучий силуэт.

Между Тиморисом и Велирой на льду растет круглая тень, накрывает обоих, они задрали головы, затем прыгнули в разные стороны, на их место грохнулась туша человека-скорпиона, под ступнями треснул лед, превратилась в лепешку невезучая оса.

Хвост завертелся в дикой пляске, рубит насекомых будто шинкует капусту, в каждой лапе по осе, демон откусил обеим головы, обрушил на лед...

Тиморису и Велире пришлось отступить, а то еще попадут под раздачу, наблюдают, как рой после знакомства с Хафалом быстро редеет.

Демон уничтожил почти всех, остальные разлетелись по краю площадки, сын Зараха прыгнул в центр, победный рев, долбанул себя кулаком в грудь.

Тиморис обогнул свежее осиное кладбище на пути к Велире, та лежит, сбитая осой, локти упираются в лед, смуглянка держит рукоятки сабель, зло пыхтит, мысленно еще в бою, но глаза смотрят на Хафала восхищенно.

— Дочка, ты как?

Тиморис наклонился к ней.

Велира откатилась от него вбок, вскочила.

— Руки убери! Тебе бы только баб лапать!

— Да что ты все о бабах-то?!

Велира крутанула саблями.

— Наследственность!

Снежный холм сбоку от них взорвался хлопьями снега, оттуда показывается веер шипастых лап и хелицеры, из окопа на склон холма выгребает паук, одна кучка глаз смотрит на Велиру, другая на Тимориса.

Пронзительный визг, паук побежал в атаку.

С клинками наготове отец и дочь сделали пару шагов назад, лица искажены отвращением.

Через людей перелетел хитиновый шар, с грохотом рухнул на лед перед пауком в виде Хафала, арахнид резко отпрянул, попятился, замер.

Низким голосом Хафал что-то говорит пауку  на незнакомом Эгорду языке – клокочет, щелкает, хрюкает, порыкивает, отрыгивает, но в этой какофонии вполне различимы слоги.

Паук прижался ко льду как провинившийся пес, глядит на демона снизу вверх, лапы подрагивают. Отвечает, шевеля хелицерами, голос визгливый, с жалобными нотками.