Книга Холод, согрей, страница 90 – Олег Фомин

— Съешьте лучше этого уродца!

Чудо, но осы, словно вняв совет, повернулись к пауку, а затем кинулись на него, окружили, начали жалить, будто в самом деле увидели более вкусную пищу, хотя, что более вероятно, просто не хотят делиться добычей.

Паук остановился, чуть сжался, глаза вращаются бешено, прицеливаются каждый в свою цель. Паук то и дело выбрасывает в разные стороны две, а то и три лапы, сбивает ос, паутина раскачивается. Осы кидаются на брюхо, жалят, но застревают между шипами, а самые невезучие на них напарываются, но все же осы жалят настойчиво, паука почти не видно в клубке полосатых брюшков и дребезжащих крыльев.

Насекомые гибнут в битве с пауком каждую секунду, но горстка, самые умные, остались кружить вокруг Тимориса и Велиры, уселись на них, две на Велиру, три на Тимориса, скребут по доспехам лапками, жвалы и жала ищут незащищенные места, давно бы нашли, но от качения паутины осы то и дело срываются.

Одна тварь все-таки запустила ротовые клещи Тиморису в зону мужской гордости, воин задергался как ошпаренный.

— А-а-а, только не туда, скотина крылатая, больно же!

Велира смотрит с яростной улыбкой.

— Так тебе и надо, бабник!

Но тут ее лицо обхватила оса, крючки на лапках вонзились до крови, Велира мотнула головой, но тварь удержалась, девушка с вызовом смотрит в осиные глаза.

— Подавись, гадина!

Отхаркнула, смачный плевок в морду насекомого.

Оно замотало головой, но не выпустило, лапы лишь сильнее вонзились в кожу Велиры, она стиснула зубы.

Ледяные крылья уже толкают Эгорда в тот самый колодец, где кипит борьба, крылья воина-мага сложились, он пикирует, за ним тянется след мороза и розовые хлопья энергии от чар телекинеза, взгляд заточен заклинанием дальнозоркости, уже видит сияние красного клубка далеко внизу.

«Теперь ныряйте в разлом слева от тебя, Леарит! – шлет мысленные указания. – Он спустит на площадку, там три пещеры, прыгайте в самую маленькую, она выведет в широкий каменный колодец...»

Уже видна каждая оса красным пучком света, заметен каждый белый канат паутины...

Эгорд распахнул крылья, ледяные полотна выпучились вверх, подошвы сапог вмялись в толстую нить в центре, тут же приклеились. Сеть круто прогнулась вниз, терзающих Велиру и Тимориса ос стряхнуло, паук сорвался, удержались две передние лапы, осы осыпались с него разом, разлетелись, закувыркались. Но когда сеть пошла в обратную сторону, все паучьи лапы вернулись на нее.

Эгорд присел, ладонь коснулась нити, прилипла, крылья и свободная рука держат баланс. От приклеившейся ладони с треском пошло оледенение, белесая нить стала совсем белой, с оттенком синего, от нее заклубился мороз, оледенение ползет во все стороны, очень быстро все липкие веревки стали льдом, паутина замерла.

— Эгорд, Ямор тебя, ты здесь! – воскликнул Тиморис, не веря счастью.

Сеть лопнула миллионом осколков, таких мелких, что похоже на взрыв морской волны об утес.

Эгорд махнул крыльями, они подбросили вверх, сквозь перезвон льда слышны крики Тимориса и Велиры, мерзкое визжание паука, в граде осколков все трое пролетели через тучу ос, падают в бездну.

Осы вновь устремились в погоню.

Эгорд перевернулся, полетел вниз головой, руки бросились по направлению полета, пальцы согнулись в когти, между ними закрутились синие волокна энергии.