Книга Холод, согрей, страница 89 – Олег Фомин

Велира и Тиморис отрываются от роя, пролетели через место, с которого упали, – уносятся дальше, вверх по колодцу. Далеко внизу осы уже перестроились, летят за ними, но вертикальный полет для этих существ очень труден.

Тиморис смеется.

— Что, крылья коротки, вы, мухи толстожо... Ай!!!

Обоих остановило так внезапно, что Тиморис выпустил ноги дочери. Словно во что-то врезались.

Зависли в раскоряченных позах, упруго качаются вверх-вниз...

Паутина!

— Кажись, влипли, – говорит Тиморис. – В буквальном смысле.

Колебание паутины затухает, прозрачные нити, к которым прилипли жертвы, начинают белеть, и белизна расползается по жидким веревкам во все стороны, очерчивается белыми линиями вся сеть.

Велира пробует дотянуться до сабель, те увязли совсем рядом, но тщетно. Чем сильнее оба дергаются, тем плотнее обволакивает липкий кокон.

Одна из стрекоз тоже запуталась в паутине, дергается, и скоро Эгорд увидел глазом этой стрекозы лишь белесое марево. Похоже, шпионка утонула в паутине совсем.

Эгорд приказывает стрекозам держаться осторожнее. Связывается через «окольцо» с Леарит.

— Милая, Хафал с тобой?

— Да. Собираю кристаллы, а он развлекает похабными комплиментами. А что?

— Бросайте все, направляйтесь дальше по пещере, в которой вы сейчас, первый поворот направо, затем третий налево, там вас перехвачу.

Хорошо, что по всем пещерам в округе рассеяны стрекозы, текут как кровь по жилам, Эгорд знает, где каждый из его спутников, знает кратчайшие пути.

Тем временем, осы приближаются к Тиморису и Велире, жужжание все громче, видно, как трепещут крылья, мерцают сеточки в глазах.

— Ребята, я не вкусный! – орет Тиморис, крутит башкой, пытаясь вырваться. – Фу! Брысь! Кыш!

— Чтоб вы потравились моей кровью! – прокляла Велира.

Первые твари врезались в сеть, некоторые протаранили пленников в доспехи, паутина натянулась, отпружинила их обратно, те сбили следом летевших, но тем, кто попал не в людей, а в паутину, повезло еще меньше – прилипли, пытаются высвободиться, но толку нет.

Остальная масса ос затормозила, зависла в воздухе, колодец забивается красным гудящим тромбом.

Наконец, словно посоветовавшись, от клубка ос отделилась группа, подлетела к людям, осторожно нарезают вокруг замысловатые восьмерки, будто решают, с какой стороны удобней подступиться, чтобы не вляпаться в ловушку.

— Что, обжоры крылатые, страшно? – кричит Велира. – Ну давайте, вот оно, мое нежное горло, впивайтесь! Уж одного загрызть успею...

— Мать бесова! – взвыл Тиморис.

Из черной трещины, куда уходят корни самых толстых нитей, выползает вверх ногами паук размером с быка. Лапы в черных иглах, на каждой лапе клешня, паук движется, стискивая белые канаты этими ножницами, от тяжести ткача нити провисают.

— Ямор меня! – ругнулся Эгорд.

Ему известен этот вид пауков. Арахнид карабкается к центру паутины, блестит пирамидка глаз, копошатся две пары влажных хелицер, одни огромные, ими паук умерщвляет и впрыскивает растворитель, вторые поменьше, высасывают раствор из жертвы. Из жирного брюха торчит лес шипов.

— Оски, милые, лучше съешьте вы! – трындит Тиморис в панике. – Я вкусный, лапки оближете!

Паук приближается к людям, Тиморис пытается вырваться еще отчаяннее.

Велира испепеляет будущего палача взглядом.