Книга Холод, согрей, страница 63 – Олег Фомин

Тиморис усмехнулся.

— Кушать подано, Ваше пернатое величество!

Полез за бутылью с вином.

Жея радостно заголосила, крылья хлоп-хлоп, словно овации, приземлилась у миски, клюв начал тыкать картошку, из дырочек струйки пара.

— Иногда тоскую по своей божественно силе, – сказала Леарит.

— Ты и так божественно сильна, – шепчет Эгорд. – Даешь силу мне. И хочется день ото дня становиться сильнее, чтобы защищать от...

Накрыла тень, но Эгорд почуял угрозу раньше, рука вскинулась, и камень размером с корову, что падал на них, превратился в лед, а трещины разорвали его в воздухе, Леарит вздрогнула.

— ...от всяких паучьих потомков, например, – закончил Эгорд.

Тиморис с набитым ртом глядит вверх, кулак гневно машет.

— Ты че творишь, артиллерист хренов!

Хафал на острие утеса, руки в боки, ступня на высоком камне, колено стрелой вверх, хвост извивается. Даже отсюда видно коварную ухмылку.

— Прицел сбился, ха-ха! Метил в гнездо...

— Попытка неплохая, – сказал Эгорд.

— Щас в тебя такое кину, гад! – орет Тиморис. – Даже бабе под юбку прицелиться не сможешь!

Леарит опасается упустить демона из виду, вдруг выдаст еще какую пакость. Эгорд гладит ее плечо.

— Милая, он не причинит вреда. Хафал у меня как на ладони. И не только он.

Леарит вздохнула, ее голова опустилась Эгорду на грудь.

— Когда была богиней, рядом не было мужчины сильнее. А женщине, даже сильной, хочется такого. Который сильнее, умнее, мудрее, увереннее. Который будет принимать решения и защищать, а она сможет побыть слабой.

— Буду для тебя самым сильным, обещаю.

— Ты уже такой.

Эгорд мягко усмехнулся.

— Еще многого не умею, но научусь. Мы с Халлигом разжились интересной комнаткой, там можно учиться бесконечно всему, чему хочется.

Тихий смех Леарит.

— Нам с тобой там запереться, и поучу кое-чему.

— Научишь, не сомневаюсь, с твоим-то тысячелетним опытом. Просто пока щадишь мою нежную психику.

— Вот-вот, я такая милосердная, жуть, и как только меня посмели предать анафеме, ума не приложу...

Смеются оба.

Эгорд дотронулся пальцем до одного из ледяных кольев, что торчат вокруг, и полукольцо ледяных шипов с хрустом начало расти.

Шипы тянутся вверх, загибаются...

Острия сомкнулись над Эгордом и Леарит куполом, этот каркас отращивает «кожу» – ледяное стекло, исчерченное узорами изморози, сквозь них Жея видится лишь ярким желтым пятном, как солнце за пеленой хмари, а Тиморис вообще едва уловимый призрак. Внутри уютный синий сумрак.

— Мы в домике, – сказал Эгорд.

Эгорд резко вскочил, и Леарит оказалась под ним.

Ее ладонь опустилась на один из камней их ложа.

— А лучше так.

По камню проходит рябь, тот разрыхляется, из него начала расти трава, зеленая как под солнцем, только еще и сияет сама.

Сумрак растворяется, под головой Леарит распушился кустарничек, вместо подушки, в травке уже цветы, на одуванчике божья коровка.

Она улетела, а одуванчик превратился из желтого солнышка в пушистый серый шарик. Леарит сорвала, поднесла к губам, оттуда с выдохом вылетели лучики, этот солнечный ветерок разнес пушинки по куполу, напитал их светом, пушинки налипли на изнанку ледяного шатра, сияют как звезды.

Словно полянка в летний вечер. Эгорд лежит на Леарит.

Она улыбается.

— Смотришь на меня как в последний раз...

— Как в последний буду не только смотреть.