Книга Холод, согрей, страница 109 – Олег Фомин

На последнем слове из них в сторону личинок вылетел веер лучей, пронзил треть волны, гусеницы превратились в сушеные крючки. Остальные, почуяв опасность, разворачиваются, ползут к сталагмитам, единство вмиг распалось на хаос, каждый сам за себя, спешит исчезнуть в норке, обгоняя сородичей.

В соляных кольях спрятались все, и настала тишина, в которой хлопают крылья Жеи, птица тихо воркует.

— Да мне что мотыльки, – говорит Хафал, – что червяки, один бес – букашки. Не разбираюсь.

Держа в лапах спящую Велиру, Хафал заметил, что на ее лицо с волос забрались две личинки, одна на лбу, другая на щеке. Демон оскалился.

Его морда метнулась к лицу девушки, щелк-щелк – и демон опять держит голову прямо, а челюсти пережевывают личинок.

Хафал косится на Леарит.

— Мы, демоны, дураки, – говорит, чавкая, – с нас спросу нет.

Тиморис, опасливо поглядывая на сталагмиты, подкрался к сабле, взял. Затем так же осторожно подобрал вторую. Более-менее успокоился, только после этого осознал, что дочь в лапах демона.

Идет на него сурово.

— Отдай.

— Сопли вытри, – огрызается демон, – а то девку запачкаешь.

Тиморис крепче сжал кулаки на рукоятках сабель.

— Отдай!

Хвост нацелил ядовитый клюв на отца Велиры. Демон харкнул, плюнул в сторону, не переставая играть в гляделки.

— Лучше подержи свой тонкий...

— Хафал, – мягко перебила Леарит.

Незаметно оказалась рядом с демоном, ее ладонь легла ему на клешню, другая на плечо.

— Хафал, прошу... Ты же видишь, какой он...

Небрежно, как в больного, ткнула головой в сторону Тимориса.

— Не ровен час, наделает бед, а нам потом расхлебывать. А ты себя в лапах держать умеешь, вижу, ты сильный духом! Отдай ему Велиру, и уйдем скорее. Пожалуйста...

Вытянулась на цыпочках, на щеке демона прозвучал поцелуй, женская ладонь поглаживает его плечо.

Хафал порыкивает...

Взгляд опустился, демон покачал головой.

— Попал же в бабье царство...

Зыркнул на Тимориса.

— Да подавись!

Кинул Велиру отцу, девушка в полете перевернулась, волосы описали круг, Тиморис уронил сабли, едва успел поймать дочь. Его прогнуло как деревце ураганом, попятился, но устоять получилось, хотя ноги выпрямляются с дрожью.

Леарит стиснула демона в петле объятий.

— Спасибо!

Глаза сына Зараха слегка округлились, но демон, скорее всего, удивлен не фактом объятий, а тем, что в хрупком с виду кусочке нежной плоти – столько силы.

Леарит расслабила кольцо рук, отлипла.

— Зато можешь понести ее доспехи и оружие, – сказала как бы в утешение.

— Ага, осталось еще наняться в носильщики, – проворчал демон.

Но к доспехам, тем не менее, пошел, на ходу тело уменьшается, клешни превращаются в руки, золотые сабли подхватил с земли уже более человеческий вариант Хафала.

Тиморис, увидев у себя в руках дочь, забыл обо всем на свете, его запачканная кровью рожа светится, Велира обнимает себя за плечи, хочет свернуться калачом. Тиморис бережно подкинул – перехватить удобнее, держит как большую корзину. Над ним зависла Жея, сыплет искры, и раны Тимориса заживают, а Велира во сне улыбается.

Леарит подошла к пропасти.

— Идемте!

Прыгнула вниз.

Тиморис оглядывается под ноги.

— Эй, мои сабли...

Неуклюже поддел сапогом одну, но та упала, Тиморис пошатнулся.

К сабле подлетела Жея, схватила когтями.

— Спасибо, красавица! – говорит Тиморис, пока птица целится саблей в его ножны. – Что бы я без тебя делал...