Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 37 – Артём Град

Пока я ел, Марта продолжала возиться с травами, попутно вводя меня в курс дела. Тим и Ларс притихли — слух о том, что Тео «переподписал контракт» с самим Матиазом, облетел Ольховую Падь быстрее, чем утренняя роса успела высохнуть. Охотник был фигурой легендарной, и его признание в этой глуши стоило больше, чем любые грамоты от Лорда.

Закончив с едой, я первым делом проверил верстак. Кошель Охотника лежал на своем месте, прикрытый обрезком замши. Марта прибрала всё вокруг, но к золоту не прикоснулась — здесь это было не просто воровство, а святотатство против Мастера, который «в деле».

Я развязал шнурок. Тяжелые, тускло-желтые диски со звоном посыпались на ладонь. 20 золотых монет наминалом по 5. Вообще-то, непривычно было держать в руках настоящие золотые монеты! Мне хотелось кричать от восторга, словно я нашел клад, не облагающийся налогом.

Внутри Артура Рейна расцвело холодное, уверенное удовлетворение. По моим прикидкам, ориентируясь на те пять монет, что принесла Марта от Стефана, сейчас я держал в руках целое состояние. Это были новые инструменты, это были поставки качественной кожи и, наверное, дом, а может, даже свой SuperJet. Жизнь в этом мире внезапно перестала казаться бесконечным кошмаром в канаве. У неё появился фундамент. Мой личный дизайн-код успеха.

— Налаживается, — прошептал я, и в зеркальной поверхности медного таза увидел свою улыбку. Чужую, жесткую. — Всё только начинается.

Я потратил еще полчаса на то, чтобы привести себя в порядок. Марта принесла чистую рубаху — грубую, пахнущую щелоком, но свежую. Нога ныла, требуя опоры, и я выудил из угла ту самую ясеневую трость, которую приметил еще до своего «затяжного сна», подозреваю, что она принадлежала отцу Тео.

— Пойду, подышу, — бросил я Марте. Она лишь кивнула, но я кожей почувствовал её одобряющий взгляд.

Ольховая Падь встретила меня ярким, почти агрессивным солнцем. После полумрака мастерской мир Долины Ветров казался выкрученным на максимальную контрастность. Я шел медленно, перенося вес на трость. Каждый шаг отдавался тупой болью в бедре, но я игнорировал её с тем же упрямством, с каким Артур когда-то игнорировал усталость во время недель моды. Я чувствовал на себе взгляды. Соседи притормаживали у плетней, опираясь на косы. В их глазах не было былого презрения к «пьянчужке Тео». Скорее — опасливое уважение. Некоторые даже решались поприветствовать меня взмахом руки. Несколько из них вызвали у меня неподдельную улыбку и смех, поскольку сильно походили на старую добрую «зигув

Я дошел до развилки у мельницы, где воздух был напоен ароматом свежего помола. Остановился возле большого дуба, решив дать ноге отдых. Жизнь действительно казалась налаженной. В кармане звенело золото, первый элитный клиент был доволен, а Контур послушно подсвечивал мир мягким янтарным светом, расходуя в среднем 1 % маны в час, и тот возвращался ни то, от настроения, ни то от безделья. Я уже представлял, как закажу Стефану новый верстак и как избавлюсь от этого вонючего чана с ворванью.

— Мастер Тео? — раздался мягкий, робкий голос справа. Я обернулся. Это была жена мельника, судя калитке из которой они выходили, и воспоминаниям с площади, где она стояла под руку с невысоким коренастым мужчиной, одетым в белую льняную рубашку, мельницкий колпак и холщовый фартук, то тут то там покрытый островками не отряхнутой муки. Рядом с ней, вцепившись в её юбку, стояла маленькая девочка. Года четыре, не больше. Светлые кудряшки, перепачканный в муке нос и огромные, любопытные глаза.