Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 35 – Артём Град

Текущий уровень маны: 1 %

Критическое истощение. Поддержание состояния носителя невозм;%:;?%№»

Я сделал последнее усилие, затягивая нить. В ту же секунду ремень на верстаке испустил короткую синюю вспышку, которая на мгновение осветила всю мастерскую.

И мир погас. Я почувствовал, как соскальзываю с табурета, но не успел испугаться. Сильные, жесткие руки подхватили меня под мышки, не давая рухнуть в лужу пролитой ворвани и сочившейся из бедра крови.

…

— Очнись, парень! Дыши, черт тебя дери! — голос Матиаза доносился как будто с другого берега широкой реки.

Я пришел в себя спустя вечность, хотя прошло не больше получаса. Охотник удерживал меня в кресле, одной рукой придерживая за плечо, а в другой сжимая обновленный ремень. Голова раскалывалась, во рту был отчетливый привкус железа.

— Ты… ты форменный сумасшедший, — Матиаз смотрел на меня с нескрываемым потрясением. — Ты вычерпал себя до самого дна. Я видел такое только у фанатиков в Ривенхолле, которые готовы сдохнуть ради идеи, и многие сдохли, знаешь ли.

Он поднял ремень к свету. В первых лучах восходящего солнца изделие выглядело пугающе совершенным. В нем не осталось былой мягкости работы Александра. Теперь это был агрессивный, хищный предмет. Синие швы пульсировали в такт моему затихающему пульсу. Матиаз вставил патрон в гнездо — и тот вошел с таким плотным, сочным щелчком, будто его заглотила живая плоть. Он перевернул патронташ и со всей силы потряс его над полом — ни один боеприпас даже не шелохнулся.

— Это… хорошо… — прошептал Матиаз, проводя пальцем по шву. — Холодная. Расчетливая магия

Охотник посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего так жаждал Артур Рейн — признание равного. Он молча положил на верстак тяжелый кожаный кошель, который звякнул так весомо, что у меня перехватило дыхание.

— Здесь сто золотых, Теодор, — отрезал он, когда я попытался что-то возразить про двадцать пять. — Не спорь. Для меня это не плата за ремонт. Это цена моей жизни в следующие лет десять. И теперь ты просто обязан не сдохнуть завтра. Потому что я чувствую… я чувствую, как эта вещь тянет из тебя крохи сил. Если ты умрешь — я останусь голым перед зверьем.

Я попытался кивнуть, но вместо этого почувствовал, как по ноге течет что-то теплое. Рана на бедре, лишенная магической поддержки, которую я невольно оказывал телу раньше, начала кровоточить с новой силой. Штанина стремительно темнела, а обожженые руки горели, словно облитые свежим соусом сальса, смешанным с горстью поваренной соли. Я постанывал непроизвольно, словно в бреду, борясь со слабостью и болью

— Дурак, — беззлобно выругался Матиаз. — Сиди смирно.

Охотник не стал ждать моих просьб. С ловкостью человека, который сотни раз зашивал себя в полевых условиях, он распотрошил свою походную аптечку и нашел чистые холстины. Его пальцы двигались быстро и уверенно.

— Запомни раз и навсегда: когда мана в нуле — твое тело превращается в обычный кусок мяса. Оно не сопротивляется инфекции, оно не держит кровь, оно не гасит боль. Ты сейчас открыт для любой заразы. Никогда не опустошай себя ради работы, если рядом нет того, кто прикроет спину.

Он туго, профессионально перевязал мне ногу, остановив кровотечение.

— Мы заключили новый контракт, мастер Эйр. Пожизненная гарантия. Теперь я — твой заказчик, а ты — мой мастер. Я буду заезжать раз в пару лет, проверять твое здоровье. И не вздумай влезть в очередную пьяную драку в таверне. Если я узнаю, что мой мастер рискует шеей из-за пшеничного эля — я сам тебе её намылю. Но пшеничный эль того стоит! — Усмехнулся он доброй лукавой улыбкой любителя пенного.