Книга Смотритель маяка 1, страница 82 – Сергей Шиленко, Артём Град

Боцман обнаружился на самом тёплом месте. Он сидел на печном уступе, спрятав лапы под себя и изображая идеальную рыжую булку. Котяра никак не отреагировал на мой приход, только прищурил глаз.

— Тоже мне напарник, — проворчал я, развешивая мокрую одежду на верёвке у печи. — Как пожрать, так первый, а как тяготы, так у него лапки!

Наконец стянув с себя просоленную и насквозь промокшую одежду я испытал поистине божественное ощущение свободы, но возникла новая проблема: сменки у меня практически не было. Весь мой скудный гардероб теперь сушился, испуская пар, хотя… Вообще-то есть одна идея.

— Ну, посмотрим, как одеваются сливки общества, — я откинул тяжёлую крышку сундука и вытащил на свет камзол из тяжёлого тёмно-синего бархата с золотым шитьём по воротнику. Судя по ширине одёжки, его прежний владелец был либо очень мускулистым человеком, либо любил подкладывать под плечи подушки.

Примерка превратилась в цирк, и Боцман не преминул посетить представление, временно покинув свой пост на тёплых кирпичах.

Штаны из тонкого сукна оказались короткими в щиколотках, но настолько широкими в поясе, что в них можно было засунуть кроме меня ещё как минимум двух Боцманов. Пришлось перетянуть их грубой веревкой, из-за чего на животе образовались нелепые складки, похожие на юбку.

Камзол сел не лучше, рукава заканчивались где-то в районе кончиков пальцев, а золотые пуговицы напрочь отказывались лезть в петли. Всё же хорошо, что у меня нет зеркала, потому что вряд ли смог бы принять свой столь экзотический внешний вид. Но не ходить же в трусах, тоже, между прочим, мокрых!

Напоследок закрепил образ пиратской треуголкой.

— Барон? Как есть барон! Боцман, зацени.

Кот лениво зевнул, встал на задние лапы и, оперевшись о мою ногу, подцепил когтем бархатный панталон и оставил затяжку.

— Понял, не в твоём вкусе.

Я нагрёб охапку тяжёлых карт и судовых журналов из шкафа кабинета. Пойду отсюда, кухня сейчас самое уютное место на планете, несмотря на завывание ветра в щелях ставен, с чем мой рыжий напарник был тоже полностью солидарен. Мы спустились вниз. Щепа приятно потрескивала, тепло уже окутало комнату. Сняв с полки бутылку пиратского рома, я налил себе немного в кружку и разместился в кресле, чувствуя, как бархат камзола холодит кожу. Разложив бумаги на коленях, пригубил алкоголь.

— Барбадос! — мягкая горечь с оттенками карамели, спелого банана и дубовой бочки пощипала язык и скользнула в горло, согревая душу. — Твою ж мать, Морган, старый ты чёрт!

Боцман по достоинству оценил перемену дислокации и уже топтался на моих коленях, приминая лапами ворох пожелтевших страниц.

— Эх, мякушка, — почесал его за ухом. — Сейчас начнём просвещаться.

Я искал информацию о шкале «Смотритель». Глаза скользили по строчкам, написанным моим неизвестным предшественником и, казалось, что нащупал след.

«Протокол Смотритель», — гласила сухая запись. Дальше шёл пояснительный комментарий на полях: «Башня тебя спасёт, но только пока ты внутри. За порогом ты обычное мясо и уязвим. Береги себя, надейся только на Бога и на крепость своих сапог. Помни, если умрёшь ты, Маяк найдёт тебе замену, если умрёт Маяк, умрёшь и ты».

Я поёжился. Значит, Маяк — это мой личный реаниматолог, но его юрисдикция заканчивалась у входной двери. В следующем разделе, посвящённом «Тотему», изображалось нечто, отдалённо напоминающее силуэт животного, окружённый сияющим ореолом. Боцман в этот момент сладко зевнул, скрутив трубочкой розовый язык. Тотем значился как носитель энергии Маяка. «Береги животное, оно сердце Маяка. В нём небывалая сила».